Он наклонил голову, показывая, что понял, и сира Клементина тихонько вздохнула. Бросив при этом на меня взгляд неприязненный и не то чтобы завистливый, а такой… недоумевающий слегка: за что тут кольца серебряные дарить? Разложила ведьма кристаллы на куске кожи, зажгла несколько свечек, стишок на непонятном языке прочитала — и за это получила украшение? Хм. А ведь Фил говорил, будто она ему рисует новую вывеску. Вот уж наверное будет потом возмущаться, что её работу испоганили колдовством.
Для меня уже закладывали двуколку, когда мою милость перехватили во дворе две молодки. Одна, побойчее, хоть и на сносях, только что за рукав меня не ухватила, пока вторая мялась в сторонке, боязливо поглядывая на ведьму.
— Вашмилсть, — выпалила первая, растряхивая кусок домотканого полотна, — вы тут Текле для полотенец цветочков с оберегами нарисовали. — Я не успела её поправить, потому что она затарахтела дальше: — А мы с золовкой их того… перевели. Не глянете ли, всё ли ладно? А то Текла жалилась, будто вы её уж больно застращали. Ни стежочка, грит, в сторону — как нарисовано, так нитку и веди. Ну, нам и боязно стало, вдруг чего не так. Бабы-дуры, какой с нас спрос?
Коляску выкатили во двор, и всё ещё прихрамывавший после падения с лошади парнишка-рекрут окликнул меня с занятной местной смесью почтительности и развязности. Я вздохнула, но не стала гонять беременную ради такого пустяка дважды и крикнула ему:
— Подожди немного.
Переведён рисунок был довольно точно — ну, насколько это позволяет сделать уголёк. Я похвалила аккуратность молодки, и ко мне бочком подобралась её золовка. Я подтвердила, что и ей можно вышивать спокойно, и мне всучили пару отбеленных на солнце суровых полотенец с мережками: «Ой, вашмилсть, у нас того добра полные сундуки, а вам, слышно, приданое надо собирать. Вот и возьмите на доброе здоровьичко». Я, узнав о том, что оказывается, собираю приданое, онемела и позволила всунуть мне в руки полотенца, которые мне в принципе не помешали бы, но которые я уж точно не ради грядущего замужества брала. Рекрут втихомолку веселился: видок у меня, похоже, был тот ещё, пока я стояла с этими полотенцами в руках. Хорошо, что проводить меня прибежала Аларика с горшочком варенья для своей тётушки. Горлышко горшка было накрыто вощёной бумагой и плотно обвязано, но мы всё равно задвинули его в самый угол грузового ящика и подпёрли коробами, чтобы не упал. Полотенца я отдала Аларике, она придирчиво осмотрела их, кивнула, признавая, что сделано неплохо, и обещала занести в мою каморочку.
И я поехала заказывать обувь и передавать подношения.
В храм Девяти я отправила егеря, чтобы не встречаться лишний раз с тамошними жрицами. И горшочек варенья для тётушки тоже всучила ему, подозревая, что сама от почтенной пожилой сеньоры раньше вечера не вырвусь. А вот отцу Вернону угощение от сиры Катрионы и её помощницы (вернее, наоборот, конечно) отдала лично. Очень уж мне хотелось посмотреть, как бывший борец с тёмной магией отреагирует на магию стихийную. Он принял холодный, несмотря на долгую неспешную поездку, туесок с ягодами и даже бровью не повёл, словно и не разило от плетёного коробка остатками моих чар.
— Передавайте сире Катрионе и сире Аларике мою благодарность, — сказал он голосом, от которого у меня мурашки пробежали по спине. О, этот бархатный баритон, глубокий и мягкий! Зажмуриться и представить себе на месте искалеченного экзорциста совсем другого мужчину… ага, и вспомнить, чем закончился наш с ним роман.
— Непременно, святой отец, — пообещала я под его слегка насмешливым взором (ясно, заметил он, как на меня подействовал его голос; спасибо, хоть промолчал).
Я откровенно сбежала к каменной бабе с пустыми равнодушными глазами, чтобы кинуть монетку в её чашу. Поговаривали, что матушка Саманта сразу невзлюбила служителя Сот, подозревая, что тот метит на её место, просто пока что осматривается и выжидает удобного момента. Так что своим послушницам настоятельница вполне могла приказать даже просто общаться с ним только в присутствии жриц, дабы пресечь попытки шпионить для соперника. Как именно обходился нестарый ещё мужчина в… м-м… личной жизни — Трижды Мудрейшая знает. А мне вполне хватило любовной драмы «Серебряный маг из семьи Почтенных и нищая беспородная слабосилка с запада». Играть в пьесе «Жрец и ведьма» у меня никакого желания не было.
Так что я подхватила оставленные у порога часовни посох и второй коробок с земляникой и направилась в замок. Передавать подношение вассала сюзерену следовало, разумеется, если руками не самого’ этого вассала, то по крайней мере кого-то, кому он может доверять. А то иной курьер вполне способен отъесть понемногу четверть посылки, заявив, что это доро’гой ягоды примялись и осели. Не удивлюсь, если рекрут, который меня сюда привёз, поможет жрицам управиться с подношением от вязовских сеньор. Больно уж мордашка у парня… кошачья. Надеюсь, горшок для тётушки Аларика завязала слишком плотно, чтобы удалось залезть и в него.
