Инок Троице-Сергиевой Лавры отец Исаакий (скончавшийся в 1903 г.) поведал о себе: "Мои родители были исполнены истинной веры, благочестия и любви к Богу, чему и я ими был научен. Святое настроение я сохранял нерушимо до пятого класса семинарии. С моим переходом в пятый класс нашлись недобрые люди из товарищей, которые принесли мне прочитать несколько книг антирелигиозного содержания. Мой юный ум был ими отравлен, как ядом, и я стал безбожником. Убеждения свои, исполненные неверия, я даже имел смелость высказывать своему отцу, который говорил мне: "Ох, Иван, не летай в гордости своей так высоко. Смотри, там тебя духовный ястреб — диавол склюет." Время приблизилось к окончанию курса в семинарии, а я по убеждению был безбожник. В день выпускного акта после экзаменов все воспитанники семинарии пожелали отслужить молебен Царице Небесной, пред Ее чудотворным образом Смоленской Одигитрии. За иконой отправились все воспитанники семинарии во главе с ректором и преподавателями в кафедральный собор. Торжественное шествие со святой чудотворной иконой из собора в семинарию должно было проходить через улицу, где находились дома падших девиц и женщин, которые сами погибали в тяжком грехе и многих привлекали на грех блуда. Видимо, Царице Небесной неугодно было шествовать этой улицей, поэтому как только шествие свернуло на нее, совершилось дивное, неописуемое и поражающее чудо. Икона Божией Матери встала и никакая сила не могла ее подвинуть вперед. Это знамение, свидетельствующее, насколько противен грех плотской скверны Царице Небесной, послужило великим вразумлением для всего народа, в особенности же для питомцев семинарии. И на мою грешную душу особенно сильно подействовало это чудо. Я душой мгновенно прозрел. Мне стала ясна та святая истина о действии в церкви благодати Божией, которую исповедует и проповедует Святая Православная Церковь. Когда шествие со святой иконой свернуло на другую улицу, икона свободно была несена воспитанниками семинарии. С того дня по милости Божией и Царицы Небесной все мои внутренние чувства непрестанно освящались мыслью о том дивном знамении, бывшем от иконы Царицы Небесной. Верую, что я именно за молитвы своих родителей переродился душою и сердцем. Неверие и злоба против величества Божия во мне бесследно исчезли. А я до сих пор сознаю свою неописуемую виновность пред Богом, и, думается, мне не хватит слез всей моей жизни, чтобы загладить свое преступление и дерзость перед Богом. (Троицкие листки с луга духовного. С. 25).
616. Многоядение и многоспание были причиной восстания блудной брани у инока
См. также: Блудная брань
Брат был борим блудом и пошел к старцу, прося его, чтоб он помолился Богу об освобождении его от брани. Старец сжалился о брате и молился о нем Богу в продолжение семи дней. Когда на восьмой день брат, по данному ему приказанию, пришел к старцу, то старец спросил его: "Брат! Как твоя брань?" Он отвечал: "Отец! Мне нисколько не сделалось легче." Старец, услышав это, удивился. Ночью он начал опять молиться о брате. Тогда предстал ему диавол и сказал: "Поверь мне, старец, в первый день, когда ты стал молиться Богу за него, я тотчас отступил от него, но он имеет собственного беса и собственную брань от гортани и своего чрева; уж в этом я не виноват! Он сам себе причиняет брань тем, что ест, пьет и спит без меры, сколько хочет; по этой причине брань беспокоит его." (Еп. Игнатий. Отечник. С. 452. № 33).
См. также: Совершенство № 1067.
См. также: Легковерие №№ 370—371.
См. также: Вор №№ 170—171; Кротость № 363; Любовь к ближним № 397; Любовь к врагу № 415; Любовь к животным № 417; Ненависть № 634; Неосуждение № 643; Нестяжательность № 666; Смирение № 1055.
617. Авва Иоанн хотел умыть ноги злодеям и этим привел их в раскаяние
См. также: Кротость
Поведали об авве Иоанне Персянине: когда пришли к нему злодеи, он принес умывальницу и умолял их о дозволении умыть им ноги. Злодеи устыдились, начали просить у него прощения и раскаиваться в своей злонамеренности. (Еп. Игнатий. Отечник. С. 301. № 2).
618. Авва Макарий помог вору навьючить свои вещи на мула
См. также: Нестяжательность
Авва Макарий застал человека, прибывшего с мулом и грабящего его келию. Макарий как бы странник, встав в воротах, навьючивал вместе с ним мула, затем он отпустил его от себя, говоря: "
