Один авва рассказывал нам: "Близ нашей киновии жил старец возвышенной души, а подле него жил еще один брат. Однажды в отсутствие старца брат, по внушению диавола, отворив келию старца, вошел в нее и похитил книги и сосуды. Старец возвратился и, войдя в келию, заметил пропажу сосудов и пошел к соседу сказать ему о похищении. И вот он видит свои сосуды посреди келии… Брат не успел еще и спрятать их. Старец не желал ни стыдить, ни обличать брата. Сделав вид, будто он внезапно почувствовал боль в желудке, он тотчас вышел как-будто для естественной надобности и пробыл вне келии достаточно времени для того, чтобы брат мог убрать сосуды. Вернувшись к нему, старец начал с ним разговор о постороннем предмете, но брата не обличил. Прошло немного времени. Сосуды старца нашлись. Брата, уличенного в краже, заключили в тюрьму, а старец ничего об этом не знал. Услышав о заключении брата, он точно и не знал о причине заключения. Вот старец приходит к игумену и просит: "Сделай милость, дай мне несколько яиц и пшеничного хлеба," — "Наверное, у тебя сегодня гости?" — спрашивает он. "Да," — отвечает старец. Взяв припасы, он отправился в темницу навестить и утешить брата. При его появлении в темнице брат бросился к его ногам со слезами: "Из-за тебя, авва, я попал сюда. Это я похитил твои сосуды, а книга твоя — у такого-то, плащ — у такого-то." — "Да успокоится сердце твое, чадо! Я не для этого пришел сюда. Я даже и не знал, что ты здесь из-за меня… Услышав о твоем заключении, я опечалился и пришел к тебе с утешением. Вот тебе хлеб и яйца. Сверх того, я похлопочу, чтобы освободить тебя из темницы." Оставив брата, старец отправился к начальству; он был хорошо известен своей добродетельной жизнью. По приказанию властей брат был освобожден из-под стражи" (Луг духовный. С. 261).
631. Незлобие святителя Афанасия Афонского, проявленное им к иноку, покушавшемуся его убить
См. также: Любовь к врагу; Непамятозлобие
Исконный человекоубийца в одном несчастном иноке Лавры розбудил такую ненависть к преподобному Афанасию Афонскому, что тот решился непременно убить своего духовного отца. И потому, выточив нож, он тихо пришел ночью к его келии, когда святой возносил прилежную молитву Господу Богу за него же, неблагодарного, и говорит: "Отче, благослови!" (Глас Иаковль, но руки Исавли). Праведный Афанасий, как Авель, не знал, что вне стоит Каин и зовет его на убиение. Спросив из келии, кто там, преподобный отворил дверь. Но лишь только дерзкий и коварный сын увидел своего кроткого отца, руки его невольно оцепенели и его гибельное оружие упало на землю. Вслед за этим он пал к ногам невинного отца своего и с горьким плачем говорил: "Помилуй, отче, убийцу! Прости беззаконие мое и оставь нечестие сердца моего!" Преподобный зажег огонь и увидел на земле изощренный на заклание нож, познал адское против себя намерение своего сына-изменника и, удивившись этому, сказал: "На разбойника ли ты пришел на меня, чадо мое? Впрочем, Бог да простит тебе беззаконие твое! Оставь же свои слезы и не объявляй никому об этом несчастном своем дне." Говоря так, святой лобызал его, как своего друга, и в уверение забвения нанесенной ему обиды дал ему некие дары о Господе, а впоследствии всегда любил его — не только живого, но и после смерти и оплакивал его более всех других братий. Настолько блаженный был незлобив! Между тем этот отцеубийца, тронутый до глубины души незлобием своего отца, рыдая и сокрушаясь о своем беззаконии, никак не мог удержаться, чтобы не проповедовать о высоте отчей любви и о своем великом преступлении, и умер с чувством глубокого покаяния. (Афонский патерик. Ч. 1. С. 105).
632. Незлобивый чтец не стал жаловаться на священника, поранившего его лошадь, и этим на всю жизнь сделал его своим другом
См. также: Любовь к врагу; Обида; Примирение; Прощение
