Некий молодой человек, очень богатый, славного рода, имевший супругу и младенца-сына, состоял в сане трибуна в отряде войск, находившихся в Египте. При частых походах против племени бисмеев он имел случай ознакомиться с пустыней, видел многие хижины святых, услышал слово спасения от блаженного пустынножителя Иоанна. Он не замедлил оставить суетные почести и воинскую службу, пришел в пустыню и в короткое время достиг совершенства во всех родах добродетелей. Усердный в пощении, высокий смирением, твердый верой, он легко мог бы сравняться с древними монахами ревностью к добродетели. Но ему пришло помышление, навеянное диаволом, что он поступит правильнее, если возвратится в отечество и позаботится о спасении единственного сына, супруги и всего дома, что это будет перед Богом правильнее, чем удаление его одного из мира, соединенное с небрежением о спасении своих близких. Обольщенный призраком ложной праведности он, пробыв в пустыне четыре года, оставил келию и начатое жительство отшельника. На пути, чтобы обсудить свое намерение, он зашел в соседний монастырь, в котором жило многочисленное братство. Все, в особенности авва монастыря, порицали его замысел, но он не мог или не хотел отвергнуть помышление, глубоко укоренившееся в его душе. Увлекаемый несчастным упрямством, вышел он из монастыря, оставив братство в великой печали. Едва он отошел на такое расстояние, что скрылся у них из виду, как подвергся беснованию, начал испускать пену из уст и терзать себя зубами. Его принесли в тот же монастырь братия на своих плечах. Так как не было возможности управиться с нечистым духом, вошедшим в него, пришлось заковать его в цепи, соединив руки с ногами, — кара, заслуженная беглецом! По прошествии двух лет он освободился от нечистого духа по молитве святых и немедленно возвратился в пустыню, из которой ушел, служа примером для других, чтоб никто не дерзал оставить однажды принятого монашеского жительства по увлечению призраком ложной праведности или по необдуманному желанию и зловредному легкомыслию. (Еп. Игнатий. Отечник. С. 535. № 172).
См. также: Молитва совершенная № 509.
См. также: Церковь № 1202.
См. также: Беседа душеспасительная № 15; Мудрость № 538; Неразумие № 658; Слово праздное № 1026.
879. Авва Сисой в течение 30 лет молился, чтобы не согрешать языком
Авва Сисой однажды сказал: "Поверь, вот уже тридцать лет молюсь я Богу так: "Господи Иисусе! Защити меня от языка моего." Но и доныне каждый день я падаю и согрешаю языком моим." (Достопамятные сказания. С. 248. № 4).
880. Распуская братию, авва Макарий Великий говорил, чтобы они избегали многословия
См. также: Молчание
Авва Макарий Великий говорил в скиту братиям, когда распускал собрание: "Бегите, братия!" Один из старцев сказал ему: "Куда мы побежим далее этой пустыни?" Авва, положив перст на уста, сказал: "Этого бегите." (Древний патерик. 1874. С. 64. № 30; Достопамятные сказания. С. 146. № 16).
881. Идя в храм, авва Аммой не позволял ученику идти рядом, ибо боялся праздного слова
См. также: Молчание
Сказывали об авве Аммое. Когда он ходил в церковь, то не позволял ученику своему идти рядом, но приказывал следовать вдалеке. Если ученик приближался, чтобы спросить о чем-либо, Аммой, дав ответ, немедленно отсылал от себя, говоря: "Не позволяю тебе оставаться близ меня по той причине, чтоб в нашу беседу о душевной пользе не вкралось праздное слово." (Еп. Игнатий. Отечник. С. 66. № 1).
882. Во время душеспасительной беседы старцев вокруг них пребывали Ангелы; во время же празднословия — кабаны-демоны
См. также: Беседа душеспасительная
