Блаженный Серапион услышал, что один из первых людей города Лакедемона, муж добродетельный, по вере был манихеем вместе со всем своим домом. Этот наилучший из монахов продал себя этому человеку и за два года успел отклонить от ереси его самого, его жену, всех его домочадцев и присоединил их к Церкви. Они полюбили его не как раба, но более, чем родного брата и отца, оказывали ему великую честь и вместе с ним прославляли Бога. Преподав им многие наставления, Серапион, этот духовный адамант, через некоторое время удалился от них, отдав своим хозяевам деньги, за которые продал себя, и, не имея с собой решительно ничего, сел на корабль, будто бы ему нужно было плыть в Рим. (Лавсаик. С. 214).
974. Святитель Павлин, епископ Полянский, добровольно продал себя в рабство вандальскому князю; со временем он предрек ему царский престол, исходатайствовал освобождение многим пленным и вместе с ними вернулся на родину
См. также: Любовь к ближним; Прозорливость
Святитель Павлин, епископ Ноланский, на искупление своих соотечественников из плена у вандалов роздал все свое имение и остался решительно без ничего. В это время явилась к нему одна вдова и попросила, чтобы он дал ей денег на выкуп из плена ее сына. Угодник Божий обыскал все углы своей келии, думая найти хоть что-нибудь, но не нашел ничего. Выйдя к просительнице, он сказал: "Поверь, что дать тебе мне нечего, кроме самого себя. И потому, если хочешь, возьми меня, как раба, продай, а сына возврати." Вдова приняла было слова епископа за насмешку, но он убедил ее в их искренности, и они вместе пошли во Фракию к зятю вандальского царя, князю, у которого сын вдовы был в плену. Встретив князя, скорбная мать сначала, не упоминая о Павлине, пала к его ногам и стала просить, чтобы он сжалился и отпустил ее единственного сына. Но когда слезы и мольбы не помогли, она указала на святого и стала просить князя, чтобы он обменял Павлина на ее сына. Благообразное лицо святителя понравилось князю, и он спросил Павлина: "Знаешь ли какое-нибудь ремесло?" — "Не знаю, — был ответ, — могу только возделывать огород." Тогда царский зять оставил его у себя, а сына возвратил вдове. И вот Божий архиерей сделался огородником: выращивал овощи, подавал их к столу своего господина и в такой службе пробыл долгое время. Царский зять весьма любил его и часто с ним беседовал. Однажды во время беседы святитель сказал ему: "Я слышал, что в путь собираешься. Не ходи, ибо в настоящее время тебе надобно не о путешествии заботиться, а о том, чтобы удержать за собой царский престол. Знай, что царь скоро умрет, и тогда, если не будет тебя здесь, не ты, а другой станет царем." Слова эти поразили царского зятя, и он передал их царю. Выслушав их, тот сказал: "Я хочу видеть того, кто тебе это говорил." Князь отвечал: "Я сегодня во время обеда пришлю его к тебе," — и повелел Павлину лично принести овощи к царскому столу. Павлин явился. Царь, увидав его, ужаснулся. Призвав к себе зятя, он сказал: "Что тебе сказал про меня твой раб, то истина. Знай, что я сегодня во сне увидел суд над собой, и на этом суде, где были все мои вельможи, выше всех сидел он. Суд же надо мной кончился тем, что у меня отнята была моя царская власть. Спроси его, кто он. Я не думаю, чтобы он был из простого звания, ибо я видел его облаченным в высокий сан." Тогда князь, отозвав Павлина в уединенное место, стал заклинать его, чтобы он открыл ему свое звание. Павлин сначала уклонялся от ответа, но, наконец, открыл, что он — епископ. Со страхом и великим смирением князь после этого поклонился ему и предложил просить у него, чего хочет. Павлин испросил свободу всем пленникам своего города и с торжеством и радостью возвратился с ними домой. Пророчество его о смерти царя вскоре сбылось. (Прот. В. Гурьев. Пролог. С. 401).
975. Из-за любви к брату, боримому страстью, монах последовал за ним в мир; в селении Бог отъял вожделение от брата ради самопожертвования монаха, и они оба вернулись в пустыню, не потерпев вреда
См. также: Блудная брань; Любовь к ближним
