– Не расставайся с черным костюмом, сынок! В крайнем случае найдешь себе место в похоронном бюро. – Впервые доктор Ингрэм рассмеялся. – Макдермотт, несмотря ни на что, вы мне нравитесь. Вам, случайно, зуб починить не надо?
Питер отрицательно покачал головой:
– Если не возражаете, я бы предпочел побыстрее узнать, что вы намерены делать. И чем быстрее я это узнаю, тем лучше.
Ведь если конгресс отменяется, нужно срочно что-то предпринимать. И потери отель понесет катастрофические, как сказал за ленчем Ройял Эдвардс. Но по крайней мере можно смягчить удар, приостановив подготовку к завтрашнему и послезавтрашнему дням.
– Вы были откровенны со мной, постараюсь ответить вам тем же, – деловито проговорил доктор Ингрэм. – Я распорядился созвать сегодня внеочередное заседание исполнительного комитета на пять вечера. – Взглянув на часы, он добавил: – Это значит – через два с половиной часа. К тому времени большинство членов нашего комитета уже приедут.
– Мы, конечно, будем поддерживать связь.
Доктор Ингрэм кивнул. Лицо его стало вновь суровым.
– Не обманывайтесь, Макдермотт, оттого, что я на минутку сбавил тон. С сегодняшнего утра ничего не изменилось. Я остаюсь при своем и намерен на нести вам удар ниже пояса.
Как ни странно, Уоррен Трент почти равнодушно воспринял известие о том, что конгресс американских стоматологов, вероятно, будет отменен и его участники демонстративно покинут отель.
Выйдя из номера доктора Ингрэма, Питер Макдермотт сразу же направился в кабинет директора. Кристина – что-то она разговаривает холоднее обычного, подумал он, – сказала, что хозяин у себя.
Уоррен Трент, как показалось Питеру, был значительно спокойнее, чем все эти последние дни. Сидя в своем роскошном кабинете за столом с черной мраморной крышкой, он не выказывал и тени раздражительности, отличавшей его еще вчера. Временами на губах его появлялась даже легкая усмешка, хотя она едва ли имела отношение к тому, о чем докладывал Питер. Такое впечатление, подумал Питер, будто хозяин радуется чему-то известному лишь ему одному.
Дослушав сообщение Питера, владелец отеля решительно потряс головой:
– Они не уедут. Пошумят, но дальше этого дело не пойдет.
– Похоже, что намерения у доктора Ингрэма самые серьезные.
– Вполне возможно, но у остальных – едва ли. Говорите, у них совещание на сегодня назначено? Могу представить себе, чем все это кончится. Разведут для начала дебаты, затем выберут комитет для подготовки проекта резолюции. Потом – скорее всего завтра – этот комитет сделает сообщение исполнительному комитету. Проект резолюции либо примут, либо отдадут на доработку – словом, еще какое-то время поговорят. Затем – наверное, послезавтра – резолюцию представят конгрессу. Это я уже не раз видел – весь великий демократический процесс! Да они так разговорятся, что не заметят, как их конгресс и закончится.
– Вполне возможно, что так и будет, – сказал Питер. – Хотя, должен признаться, это довольно мерзкая позиция.
Сказано это было резко, и Питер приготовился к тому, что Трент сейчас взорвется. Этого, однако, не произошло. Уоррен Трент лишь буркнул:
– Я рассуждаю практически, только и всего. Будут разглагольствовать о так называемых принципах, пока язык не отсохнет. Но осложнять себе дело, если этого можно избежать, не станут.
– И все же, – упорно гнул свое Питер, – было бы намного проще, если бы мы изменили нашу политику. Я не могу поверить, что, поселив доктора Николаса, мы бы подорвали репутацию отеля.
– Само по себе его поселение, возможно, и не подорвало бы. А вот шумиха, которая в связи с этим возникнет, может подорвать. И тогда мы хлебнем горя.
– Насколько я понимаю, мы уже хлебнули. – Питер почувствовал, что разговор начинает приближаться к опасной грани. Можно ли еще поднажать или надо остановиться? Кстати, подумал Питер, почему это хозяин сегодня в таком хорошем настроении?
Патрицианские черты Уоррена Трента исказила сардоническая усмешка.
– Возможно, у нас и были неприятности. Но через день-другой они уже отойдут в прошлое. Кстати, Кэртис О'Киф все еще в отеле? – вдруг спросил он.
– Насколько мне известно, да. Если бы он выехал, я бы об этом знал.
– Отлично! – На лице Уоррена Трента по-прежнему играла усмешка. – У меня есть новости, которые могут оказаться интересными и для вас. Завтра я пошлю О'Кифа и его корпорацию подальше – пусть катится прямо в озеро Пончартрейн.
Со своего места за конторкой старшего посыльного Херби Чэндлер незаметно наблюдал за четырьмя молодыми людьми, вошедшими с улицы в вестибюль «Сент-Грегори». Было почти четыре часа дня.
Херби узнал Лайла Дюмера и Стэнли Диксона, шедшего, насупясь, впереди остальных к лифтам. Через несколько минут все четверо скрылись из виду.
Во время вчерашнего телефонного разговора Диксон заверил Херби, что будет молчать о причастности последнего к скандалу, разразившемуся накануне. Но ведь кроме Диксона, с опаской думал Херби, есть еще трое. И уж совсем нельзя ручаться за то, как поведут себя остальные – да, пожалуй, и сам Диксон, – если их начнут допрашивать, а возможно, еще и пригрозят.
