Питер задумался. Сплетен все равно уже не остановишь. В любом отеле, случись подобное происшествие, среди служащих тотчас начинает работать телеграф джунглей. Но все-таки лучше не усугублять положение.
– Хорошо. Мы сами переправим мисс Прейскотт вниз на служебном лифте.
Едва только молодой негр открыл дверь в коридор, как послышались голоса, град взволнованных вопросов. Питер совсем упустил из виду, что в коридоре толпятся разбуженные клиенты. Он услышал голос Ройса, спокойно отвечавшего на вопросы, – гул в коридоре затих.
Не открывая глаз. Марша чуть слышно спросила:
– Вы еще не сказали мне, кто вы такой.
– Извините, мне давно следовало бы это сделать.
Он назвал свое имя и должность. Марша никак не отреагироваладо нее дошел смысл его слов, но успокоили ее не столько слова, сколько этот уверенный тон. Через некоторое время мысли у нее стали путаться. Уже сквозь сон она услышала, как в комнату вернулся Алоисиус Ройс, кто-то помог ей встать с кровати, надеть халат и быстро повел по затихшему коридору. Потом был лифт, еще какой-то коридор и другая кровать, на которую она блаженно улеглась. Все тот же уверенный голос сказал:
– Ну вот, все и в порядке.
Послышался шум воды. Кто-то сказал, что ванна уже наполнена. У нее хватило сил встать, добраться до ванной и запереться.
На табурете лежала аккуратно сложенная пижама, и, выйдя из ванны.
Марша надела ее. Это была мужская пижама, темно-синяя и очень большая.
Рукава закрыли даже кончики пальцев, а штаны, хоть она их и подвернула, тащились по полу.
Она вышла из ванной, и кто-то помог ей лечь в кровать. Свернувшись калачиком на свежей крахмальной простыне, она снова услышала спокойный бодрящий голос Питера Макдермотта. Этот голос ей нравится, подумала Марша, и обладатель его – тоже.
– Мы с Ройсом сейчас уйдем, мисс Прейскотт. Дверь в комнату защелкивается сама, ключ – у вашей кровати. Вас никто не потревожит.
– Спасибо. – И сонным голосом спросила:
– А чья это пижама?
– Моя. Жаль, что она такая большая.
Марша хотела покачать головой, но не смогла: слишком она устала.
– Ничего… хорошая. – Ей приятно было, что это его пижама. И возникло такое чувство, будто он держит ее в объятиях.
– Хорошая, – тихо повторила она. И с этой мыслью заснула.
Питер стоял один у лифта на пятом этаже. Алоисиус Ройс уже поднялся на пятнадцатый, где находилась его комната рядом с личными апартаментами владельца отеля.
Ну и вечерок, подумал Питер, сколько всяких гадостей, хотя ничего удивительного тут нет – в большом отеле порой обнажаются самые неожиданные стороны жизни, так что здешним служащим к этому не привыкать.
– Цокольный, пожалуйста, – сказал Питер лифтеру, когда подошла кабина; при этом он вспомнил, что Кристина ждет его в бельэтаже, но дело, требовавшее его присутствия в вестибюле, займет лишь несколько минут.
Дверцы лифта уже закрылись, но кабина не трогалась с места. Чувствуя, как в нем нарастает раздражение, Питер наблюдал за лифтером, который обычно работал в ночной смене, – тот тщетно дергал ручку вперед и назад.
– Вы уверены, что дверцы плотно закрыты? – спросил его Питер.
– Да, сэр, уверен. Дело тут не в дверцах – по-моему, не в порядке контакты, здесь или наверху. – Лифтер мотнул головой в сторону крыши, где находилось машинное отделение, и добавил:
– В последнее время участились неполадки. На днях сам шеф проверял. – Он с силой нажал на ручку. Лифт резко дернулся и поехал вниз.
– Какой это лифт?
– Четвертый.
Питер сделал в уме пометку – спросить главного инженера, в чем дело.
Часы в вестибюле показывали почти половину первого, когда Питер вышел из лифта. Как обычно в этот час, здесь было уже не так оживленно, хотя еще толпилось довольно много народу; из близлежащего Синего зала неслись звуки музыки, верные признаки того, что ужин с танцами в самом разгаре. Питер свернул направо, к стойке портье, но не успел сделать и нескольких шагов, как увидел приближавшуюся к нему тучную фигуру. Огилви, начальник охраны отеля, пропадавший где-то весь вечер, вперевалку шел ему навстречу. Бывший полицейский, бесславно отслуживший свой срок в полиции Нового Орлеана, намеренно придал своему тяжелому квадратному лицу выражение полнейшего безразличия – только его поросячьи глазки шныряли по сторонам, подмечая все, что происходит вокруг. Как всегда, от него за версту несло застоявшимся сигарным дымом, а из нагрудного кармана его пиджака торчали в ряд, как нерасстрелянные торпеды, толстые сигары.
– Говорят, вы меня искали, – сказал Огилви равнодушным тоном.
Констатировал факт – и все.
Питер почувствовал, как в нем закипает гнев.
– Конечно, искал. Где вы, черт возьми, были?
– Занимался своими прямыми обязанностями, мистер Макдермотт. – Для такого крупного человека у Огилви был на редкость высокий голоспочти фальцет. – Если уж вам необходимо все знать, так вот: я ездил в полицейское управление, докладывал о тех неприятностях, которые здесь произошли. Сегодня из камеры хранения украли чемодан.
– В полицейское управление! Лучше уж прямо скажите, в каком номере играли в покер?
Поросячьи глазки Огилви сверкнули обидой.
