Они стояли так, застыв. И вдруг ощущение близости исчезло.
– Есть вещи, которые не забываются, – сказал Питер. – Они вдруг приходят на память в самый неподходящий момент. – Он обнял ее, на этот раз очень нежно. И тихо сказал:
– Ты была права. Пусть все решит время.
Кристина почувствовала, как он осторожно поцеловал ее, и не столько увидела, сколько услышала, как он пошел к двери. Вот открылась входная дверь и через мгновение захлопнулась.
Кристина открыла глаза.
– Питер, дорогой, – шепотом позвала она. – Зачем же ты уходишь?
Пожалуйста, не уходи!
Ответом была тишина, потом откуда-то издалека донесся слабый гул спускающегося лифта.
До конца вторника оставалось всего несколько минут.
В кабачке со стриптизом на Бурбон-стрит блондинка с могучими бедрами придвинулась ближе к своему кавалеру – одна рука ее лежала у него на бедре, другая гладила его затылок.
– Ну, конечно, – сказала она, – конечно, миленький, я хочу переспать с тобой.
Стэн – как бишь его? – из какого-то там городишки в штате Айова, я в жизни о таком не слыхала. Но если он еще раз дыхнет на меня, тут же вырву.
Это же надо, чтобы изо рта несло, как из помойки.
– За чем тогда дело стало? – еле ворочая языком, проговорил он. Взял ее руку и передвинул ближе к штанине. – У меня тут, детка, кое-что для тебя припасено.
«Все они одинаковы, только болтать умеют, – презрительно думала она, – да еще убеждены, что между ног у них – седьмое чудо света, женщина так и обомрет, как увидит, вот сдуру-то и хвастают, будто сами растили, как огурец для выставки. А на поверку и этот окажется не лучше других, тут же скопытится и начнет хныкать». Да ей вовсе и не хочется выяснять это.
Господи, до чего же от него разит?
Рядом с их столиком нестройный джаз, слишком плохонький, чтобы играть в более приличном месте, вроде «Прославленной двери», «Лягушки» или еще какого-нибудь заведения на Бурбон-стрит, с грехом пополам заканчивал очередной номер. На сцене под эту мелодию танцевала некая Джэйн Мэнсфилд если можно так назвать любительские вихлянья. (На Бурбон-стрит была широко распространена эта хитроумная уловка – взять фамилию какого-нибудь известного исполнителя, слегка ее изменить и присвоить в надежде, что проходящая мимо публика, не разобравшись, примет тебя за подлинную звезду.) – Слушай, – нетерпеливо проговорил житель Айовы. – Почему бы нам не смотаться отсюда?
– Я уже сказала тебе, голубчик. Я здесь работаю. Не могу я еще уйти.
Скоро мой выход.
– Плевать мне на твой выход!
– Нет, миленький, это нехорошо. – И, словно вдруг придумав что-то, блондинка спросила:
– А в каком отеле ты остановился?
– В «Сент-Грегори».
– Это недалеко отсюда.
– Через пять минут ты у меня уже будешь голенькая.
– А ты меня не угостишь сначала? – пропела она.
– Даже обязательно! Пошли!
– Постой-ка, Стэнли, дружок! У меня есть идея!
Пока все идет как по маслу, подумала она, без сучка и задоринки. А то как же? Дело-то ведь не новое, тысячу раз проделанное – ну, может, на сотню раз меньше или больше. Вот уже полтора часа этот Стэн, или как его там, из какого-то там города, покорно шел по давно проторенной дорожке: первая рюмка – на проверку, и с него уже содрали в четыре раза дороже, чем в обычном баре. Потом официант подсунул ее для компании. Им все таскали и таскали выпивку, но, как и другим девушкам, работавшим за комиссионные от выручки бара, ей вместо дешевого виски, которым угощали посетителей, приносили холодный чай. Немного позже она дала знак официанту «закрутить на полную катушку» – подать бутылку местного шампанского, которое – хотя этот нюня Стэнли еще понятия об этом не имел – обойдется ему в сорок долларов, и пусть только попробует удрать не заплатив!
Теперь оставалось только отделаться от него, хотя, может быть, ей удастся – если, конечно, все пройдет гладко – подзаработать на нем и еще кое-что. А что, бесплатно выносить эту вонь?
– Какая же идея, малышка? – спросил он.
– Оставь мне свой ключ. Тебе дадут другой, если спросишь: у портье всегда есть запасные. А я – как вырвусь – сразу приду к тебе. – Она потрепала его по ляжке. – Ты только жди меня, ладно?
– Я буду ждать.
– Тогда все в порядке. Давай сюда ключ.
Он держал ключ в руке. Но не выпускал его.
– Эй, а ты точно придешь?… – на секунду вдруг усомнился он.
– Миленький, клянусь, на крыльях прилечу. – Пальцы ее снова задвигались. («Этот мерзкий слюнтяй сейчас полные штаны наделает», решила она.) – Да и какая девчонка не полетела бы к тебе, Стэн?
Он вложил ей ключ в руку.
И прежде чем он успел передумать, она исчезла. Остальное доделает официант с помощью вышибалы, если эта вонючка вздумает поднять шум из-за счета. Только нет, он, видно, не станет шуметь, но и здесь больше не появится. Этакие нюни сюда не ходят.
Интересно, сколько времени он будет лежать у себя в номере и ждать ее и сколько ему потребуется, чтобы понять, что она не придет – ни сегодня, ни завтра, никогда, даже если он останется в этом отеле до конца своей никчемной жизни.
