Университетский центр судебной медицины Лозанны походил на синий светящийся куб, поставленный на снежное полотно. Именно там работала большая часть судмедэкспертов и патологоанатомов, сотрудничавших с полицией Во. Изабель Тернье транспортировали сюда на рассвете, и с тех самых пор она была на диссекционном столе одного из врачей. Она потеряла свой физический облик, чтобы стать плотью и кровью расследования, чтобы помочь найти улику, которая присоединится к ряду других и расскажет о том, что же случилось в том доме. Джошуа ожидал в огромном зале с белыми стенами, голубыми дверями и огромным количеством стульев.
Он ненавидел вскрытия настолько, что ни разу не пробыл рядом с начала и до конца. Через несколько минут он обязательно убегал в туалет. Таким образом, он предоставил всю грязную работу своим коллегам — сам же напоминал взмокшую курицу. Сивилла еще не приехала. Она предпочитала с пользой проводить самые первые часы нового дела — искала всю информацию о жертве в Главном управлении полиции Веве.
Этим ранним утром в зале ожидания было пусто, и Джошуа крепился изо всех сил, чтобы не закрыть глаза: на него свалилась усталость. Складывалось впечатление, что с попадания под лавину прошло несколько месяцев; события сцеплялись друг с другом и неслись в совершенно безумном темпе.
Еще и зима не хотела заканчиваться, совсем как эта чертова буря, о которой начали предупреждать сто лет назад. Время растягивалось, подобно воспоминаниям в его голове. Маленькие лошадки, нарисованные желтой краской, скакали перед его глазами — как кадры из фильма. Изабель Тернье была первым человеком, полюбившим его и не оставившим без внимания. И она только что умерла в одиночестве в горах. И ведь она ему звонила! Возможно, Джошуа слышал ее голос последним. Возможно, убийца пришел к ней, когда она уже оставила сообщение на автоответчике. Почему он? Что она хотела сказать? И какая связь с Кэтрин Александер и чертовым отелем, разрушающимся в горах Монтрё?
Хлопнула дверь. Человек в синей униформе подошел к нему:
— Лейтенант Оберсон?
— Да.
— Мы не знакомы. Я — доктор Кристиан Лапьер. Обычно я работаю в Центре в Во, но тут я был свободен, а клиент всегда прав, как говорится.
Джошуа внимательно посмотрел на судмедэксперта. Тому было не больше тридцати, и все-таки он уже выглядел высокомерным типом, как многие его коллеги. В конце концов, он больше времени проводил с мертвыми и должен был чувствовать себя особенным.
— Итак, что я могу вам сказать после осмотра. Смерть наступила в районе двух часов ночи. Судя по состоянию гортани, ее задушили.
— Есть ли что-то еще?
— Никаких следов борьбы. Я бы сказал, что давление на шею было быстрым и мощным. На шее есть повреждения, свидетельствующие о том, что у нападавшего большая рука, просто гигантская.
— Следы ДНК?
— По нулям. Он был в перчатках.
Джошуа вспомнил нападение, которому подвергся во время посещения могилы Кэтрин Александер. Нападавший был высокого роста, а кулаки у него, насколько Джошуа помнил, были просто огромные.
— Я составлю детальный отчет и отправлю вам на почту, хорошо?
Джошуа склонил голову, теряясь в мыслях. Сначала миссис Делейн умирает в доме престарелых, теперь Изабель Тернье… В связи с исчезновением Кэтрин Александер внезапно нарисовалось много жертв. Судмедэксперт пожал ему руку и пошел обратно в секционную, а Джошуа направился к выходу, помахав рукой дежурной сестре. В этот момент дверь открылась настежь и внутрь вошла Сивилла — как обычно, с размахом, свойственным ее телосложению.
— Ну? — сказала она, даже не поздоровавшись.
— Смерть от удушения, приблизительно в то время, когда она пыталась со мной связаться.
— Мне надо тебе кое-что рассказать.
Сивилла понизила голос, будто собиралась рассказать Джошуа нечто совершенно секретное.
— Я запросила ее данные, чтобы попробовать разыскать членов семьи.
— И?
— Знаешь, как ее звали? Изабель Тернье-Лете. Ничего не напоминает?
— Это фамилия нашего проводника.
— Именно… Я все проверила, Джошуа. Мужчина, спасший тебе жизнь, — ее сын. Но он взял фамилию отца.
— И что все это значит?
— Помнишь описание того типа, который на тебя напал? А человека, пробравшегося к неизвестной?
— Ну да. Большого роста, черная балаклава, перчатки.
— По габаритам смахивает на Андре Лете, правда?
— Странно как-то, нет? Он спас мне жизнь, зачем ему на меня нападать на кладбище? И что более важно — зачем ему убивать собственную мать?
— Может, и странно, а навестить его надо.
— Черт возьми, да не может такого быть! — прошипела Сивилла, рассматривая содержимое папок, аккуратно разложенных на столе у Андре Лете.
