В отличие от большинства гавайцев Пуамана следила за временем, и ее пунктуальность доходила до педантизма. Держалась она вежливо, одевалась благопристойно и даже изысканно, поэтому я нисколько не возражал, когда она усаживалась одна в баре, высматривая добычу. Долго ждать не приходилось. «Шлюха, одетая библиотекарем, куда привлекательней девки, которая тычет тебе в нос свои сиськи», — пояснял Бадди. Иногда Пуамана надевала дорогие очки.
— Так мужчины меньше боятся. Это вроде как дает им индульгенцию, — пояснила она.
Я изумился, услышав от нее подобное слово.
Пуамана сидела словно в задумчивости, однако настороже, похожая на длинноногую цаплю, неподвижно застывшую у берега: мелькнет рыбка, и одним быстрым движением острого клюва она подхватит ее.
Вечером она одевалась строго, ее наряд больше скрывал, чем открывал взгляду, и слоев одежды было многовато для теплой ночи. Эту женщину можно было и не заметить, если не выискивать ее специально, и клиента она сама выбирала. Допив коктейль, она смотрела на мужчину в упор, давая ему шанс предложить:
— Еще стаканчик?
— С большим удовольствием, — отвечала она на хорошем английском, но достаточно резко, чтобы новый знакомец знал свое место.
С этого момента она брала инициативу на себя.
— Сходим поужинать? — предлагал ей мужчина.
— Ужин в любом ресторане поблизости обойдется вам в сто долларов, с вином гораздо дороже. После этого вы приметесь за меня. Лучше дайте мне сотню и займемся этим прямо сейчас.
Она произносила это таким разумным и ясным голоском, что мужчина чувствовал себя обезоруженным и не мог даже рассмеяться.
— Ты еще хуже, чем я! — восхищались Пуаманой искатели приключений.
Поднявшись в свой номер, она деловито снимала очки и заявляла:
— Анальный секс — нет. Оральный — нет. Никакой боли. Презерватив обязателен. Целоваться не буду. Деньги вперед.
Если клиент колебался, она добавляла:
— Позолоти ручку, получишь штучку.
В такой ситуации у мужчин сразу садился голос или они вовсе лишались его. Посетителями нужно было руководить, словно малыми детьми. Они терялись при виде спартанской обстановки: комната Пуаманы смахивала бы на келью, если б не огромная кровать. Большую часть постели занимал Попоки.
— Ненавижу эту тварь, — жаловалась мне Милочка.
Попоки представлял собой бесформенный мохнатый мешок, его плоская физиономия все время злобно скалилась, он был невероятно прожорлив и коварен. Как правило, кот лежал неподвижно и поднимал голову лишь затем, чтобы на кого-нибудь зашипеть. Он все время спал, расположившись на двух подушках дивана, и омерзительно орал, когда кто-то покушался на третью.
Посетителю приходилось, съежившись, пристраиваться на небольшом креслице, наблюдая за котом — как бы не прыгнул, выставив вперед лапы, выпустив острые когти. Могу себе представить, как это чудовище вцепилось бы мужчине в волосы, раздирая лицо, затыкая нос и рот здоровенным скользким телом, давя клиента розовыми кишками, покрытыми шерстью.
Кот был неопрятен, а Пуамана тщательно следила за собой, то и дело принимала душ. Жила она тихо, не включала ни музыку, ни телевизор, ничего не читала. Вот почему, представляя меня: «Это мой зять, он написал книгу», — она хихикала, словно удачно пошутила. Пуамана могла часами сидеть у себя в комнате в предписанной йогой позе. Курила очень много, но только на веранде: «Я слышала, у кошек бывает рак легких, если хозяева курят при них».
Одинокая, суеверная, озабоченная своим внешним видом, она никогда никуда не опаздывала, ходила быстрой деловой походкой, не любила гулять, задерживаться по-пустому. Сидя у стойки бара, она замирала в настороженной позе цапли-охотницы, а порой что-то настойчиво, словно и впрямь чем-то занята, бормотала в свой сотовый телефон.
Вставала она в одиннадцать, в двенадцать завтракала, делала зарядку на крыше и затем готовилась к вечернему выходу. На пляже она не показывалась: «От солнечных лучей кожа задубеет». Ела аккуратно, за едой никогда не сплетничала, да и разговаривала нечасто, а если вступала в беседу, то исключительно на тему здорового питания и средств ухода за кожей. Рассуждая об этих проблемах, она подчас впадала в занудство, поскольку читать-то она не читала и все, что имела сказать, слышала из чужих уст. Пуамана соблюдала диету, во многом себе отказывала, почти ничего не расходовала, очень редко ходила в магазин.
