— Тише! — остановила его девушка, и оба они застыли бок о бок в напряженном молчании.
Человек с трудом, но чрезвычайно аккуратно протиснулся между прутьями решетки. В темноте Нелла и Феликс различали лишь смутные очертания его фигуры. Затем, оказавшись в погребе, человек без малейших колебаний подошел к выключателю и зажег электрический свет. Они сразу же узнали Жюля. Было заметно, что он очень хорошо знает географию погребов. Вавилон с трудом сумел подавить возмущение при виде того, с какой самоуверенностью и небрежностью его экс-официант ведет себя в драгоценном погребе. Жюль подошел прямо к корзине под номером 17 и вынул из нее самую верхнюю бутылку.
— Романея-конти — вино князя Эугена! — шепотом воскликнул Вавилон.
Жюль сноровисто и быстро распечатал бутылку с помощью особого инструмента, а затем вынул из кармана маленькую плоскую коробочку, в которой находилась субстанция, которая показалась нашим наблюдателям чем-то вроде черной мази. Обмакнув в нее палец, он смазал ею изнутри горлышко бутылки в том месте, где пробка соприкасается со стеклом. В следующее мгновение он умело приладил печать и положил бутыль на прежнее место в корзину. Затем он выключил свет и направился к отверстию.
Когда он был на полпути к своему тайному выходу, Нелла воскликнула:
— Он все же ускользнет! Папочка не успеет, мы должны остановить его!.
Но Вавилон, это воплощение осторожности, насильно, но вежливо задержал юную американку, которую считал столь опрометчивой и неблагоразумной, и, прежде чем она смогла освободиться из его слабых рук, Жюль исчез.
Что же до Теодора Рэксоула, который собирался схватить Жюля при выходе из подвала, то он поспешил так быстро, как мог, из винного погреба на первый этаж отеля и вышел из отеля через квадратный двор в верхний конец Солсбери-Лейн. Но из-за огромных размеров «Гранд Вавилона» одна только протяженность этого пути составляла около четверти мили, а если включить сюда бесчисленные лестничные пролеты, около двух дюжин поворотов и несколько коридоров, которые в ночное время были погружены почти в полную тьму, то нельзя было ожидать, что Рэксоул проделает это путешествие быстрее чем за пять минут.
На самом деле прошло шесть минут, прежде чем он достиг верхнего конца Солсбери-Лейн, потому что он потерял около минуты на то, чтобы ответить на вопросы нагрузившегося виски гостя, который заблудился в коридорах. Как всем известно, в начале Солсбери-Лейн есть короткий крутой поворот. Рэксоул бежал по этому повороту с хорошей скоростью и, к несчастью, выбежал прямо на полисмена, который незадолго до этого дал прикурить Жюлю. На этот раз он не был столь уступчив, как прежде.
— Эй! — сказал он; его естественная служебная подозрительность усилилась, вне всякого сомнения, при виде простоволосого человека в вечернем костюме, бегущего опрометью по переулку. — В чем дело? Куда это вы так спешите?
И он силой на мгновение задержал Теодора Рэксоула, чтобы рассмотреть его лицо.
— Ну-ну, офицер, — спокойно сказал Рэксоул, — на этот раз будьте любезны, обойдитесь без ваших шуточек. У меня нет времени.
— Извините, сэр, — ответил полисмен, поколебавшись, и Рэксоулу было позволено продолжать путь. План миллионера по поимке Жюля был прост: перелезть через ограду, спуститься по приставной лестнице в маленький углубленный дворик и ждать в засаде, скрываясь за контрафорсом фундамента, пока Жюль не спустится в подвал.
Он взобрался на ограду — ограду собственного отеля — и уже нащупал ногой ступеньку лестницы, когда грубая рука схватила его за воротник и бесцеремонно рванула назад. Дело в том, что Теодор Рэксоул совершенно позабыл о полисмене. Этот страж порядка, проникнувшись недоверием к поведению Рэксоула, потихоньку последовал за ним. Вид миллионера, перелезающего через забор, пробудил его рвение, и в результате Рэксоул был пленен. Напрасно Теодор увещевал, объяснял, уговаривал. Флегматичного полисмена могло удовлетворить только одно: Рэксоул должен вернуться вместе с ним в отель и там засвидетельствовать свою личность. Если Рэксоул окажется Рэксоулом, владельцем отеля, что ж — отлично, полисмен попросит у него прощения. Так что у Рэксоула не было иного выбора, как принять это предложение. Установить его личность было, разумеется, делом нескольких минут, после чего Рэксоул, раздосадованный, но спокойный, как всегда, вернулся к своей ограде, в то время как полисмен удалился в другую часть своего района патрулирования, где мог встретить товарища и поболтать с ним.
