Все постепенно начали потягиваться в большой зал к камину и рассаживаться на ковры, кресла и пуфы. Синга молча мыла лестницу, ведущую на второй этаж, как услышала голос хозяйки отеля.
–Что ж ты работаешь и работаешь?! Иди в зал, там дед Фуро, и поторапливайся.– Персифа улыбалась так широко, как только возможно. Она и сама любила его послушать.– Только распорядись на кухне, чтобы принесли побольше чая , пирожков, салатов и сластей!
Радости феи не было предела, она затрепетала крылышками и понеслась на кухню, дабы отдать распоряжения хозяйки, а затем воодушевленно направилась в зал . Там собралась добрая половина всех постояльцев, на низеньких столиках стояли кушанья, а слуги приносили большие подушки, чтобы всем хватило мягкого места. Дед Фуро расхаживал взад и вперед и поправлял медальон на груди. Он был медведем. Да, настоящим бурым медведем. Шерсть лоснилась и переливалась от света костра в камине. Был он уже стар и тело его испещряли шрамы , но что-то доброе выражали его глаза, а речь оставалась бодрой и молодой язык его никогда не подводил.
–Я рад видеть всех в этом зале, все вы тратите свое драгоценное время, но я не разочарую вас.– медведь встал на задние лапы и начал свой рассказ.
Рассказ деда Фуро.
Было это столь давно, что ,пожалуй, сама Вселенная еще благоволила своим почитателям, а боги не ушли из отрекшихся от них городов. В одном из небольших поселений жила дочь кузнеца Лесиния. Матушка ее умерла при родах и девчушка осталась на попечении вечно занятого отца. Подруг у нее не было, чужаков она избегала. Одной сидеть в большом доме было грустно и скучно, и родных она обрела среди пыльных книг и древних фолиантов. Отец поощрял стремления дочери к знаниям и устроил ее в библиотеку при храме, убирать со столов да за книгами присматривать. Большую часть дня, а иногда и ночи Лесиния проводила именно там. Читала исключительно познавательные, но все же детские книжки об устройстве мира животного, морского, человеческого и мира существ.
Часто утром монахи находили ее спящей на подоконнике. Каштановые кудри оплетали толстую книгу, словно морское чудище. Вокруг расплылись догоревшие свечи, а в масляной лампе едва теплился огонек. Девушка росла, росли и потребности. Её посвятили в Хранительницу Книг ,платили небольшое жалование и даже остригли волосы так коротко, что ее едва можно было отличить от мальчишки. Подростком девочка порядком изменилась. Она стала сухой, как страницы любимых фолиантов, и не знала цену человеческой жизни или жизни животного. В ней поселилась жестокость. Пусть маленькая и щуплая, но получающая регулярное питание. Книги становились серьезнее, а знания глубже завладевали молодой головкой.
Красота ее начинала стираться затворничеством и отсутствием сна, кожа становилась бледной, но все же в ней было что-то такое, что привлекало молодых людей и не оставляло равнодушных даже монахов. В темных глазах горел огонек. Огонек страсти к познанию неведомого, непостижимого, запретного. Становясь старше, Лесиния понимала, что познать все не сможет т.к. жизнь простой женщины коротка до безобразия, а умирать, не поняв всей сути вовсе не хотелось. Теперь ее познания структурировались и были направлены только на достижение единственной цели– бессмертия. Большие грустные глаза заглядывали в души монахов, но не находили ответа на поставленный перед нею вопрос. Некоторые и вовсе отказывались говорить на подобные темы, дабы избежать позже подозрений в свою сторону. Даже в те времена не поощрялось стремление к темным искусствам. А уж пособничество по такому вопросу тем более.
***
В одно тихое предрассветное утро, когда птицы затянули свои мелодии, раздался гул рога и топот десятка копыт. Поселение быстро проснулось и вышло на улицы, но было уже поздно. Далекие дома уже вспыхнули красным пламенем. На деревню напали разбойники под предводительством самого минотавра Орока . Он не знал ни жалости, ни пощады. Разбойники громили все на своем пути, убивали детей, стариков, всех кто попадался на пути. Солнце вставало под душераздирающие крики и смех Орока.
Лесиния из окна наблюдала за происходящим, но вдруг опомнилась и начала собирать самое дорогое, древние свитки и фолианты. Засунув в заплечную сумку, она побежала вниз по ступеням, выбежала на улицу через заднюю дверь и помчалась прочь в лес. У нее не было ни единой слезинки , ни единой нотки жалости к погибающим там. Лесиния стояла за деревьями и молча наблюдала, как ее родной дом громят и жгут разбойники, но главное, за ее плечами был свиток Вечного знания.
К вечеру все стихло, а разбойники ушли покорять новые земли, забрав все ценное и съедобное. Лесиния, что есть силы побежала к кузнице отца, но была остановлена молодым крепким парнем пастухом. Он схватил её за плечи и крепко прижал к себе. Девушка закричала что есть силы и тут же обмякла, потеряв сознание. Очнулась она у огня под кровом полуразрушенного монастыря. И медленно поднявшись, села на колени и полным боли взглядом уперлась в парня.
–Он умер, так?