— Да, — ответил Балога, по-прежнему стоя вверх ногами. — Если тебе не сложно.
Ева выскользнула из-под одеяла, накинула на плечи покрывало и прошла к столику, на котором лежала ее сумочка. Вынув из сумочки снотворное, она отправилась к холодильнику.
Через минуту Ева вернулась к кровати со стаканом в руке.
— Держи. — Она протянула минералку Балоге.
Виталий Евгеньевич опустился на кровать, схватил стакан и жадно выпил до дна. Затем поставил пустой стакан на тумбочку, откинулся на подушку и поморщился.
— Черт, слишком много вина за ужином.
Он повернулся к Еве и протянул к ней руку, но тут же ее отдернул, словно боясь, что прикосновение уничтожит прекрасный фантом, заставит его раствориться в воздухе. Он все еще с трудом верил, что Ева — настоящая Ева Коваль! — находится в его постели.
Как же так получилось? Чем он ее взял? Что в нем появилось такого, что сама Ева Коваль не устояла перед ним? Та же фигура, тот же рост, то же лицо. А может быть, не совсем? Возможно, в лице появилось нечто, что принято называть «харизмой»? Уверенность в завтрашнем дне. Обещание лучшей жизни. В конце концов, сила и власть, которую дают человеку деньги!
Балога решил спросить прямо.
— Ева, почему ты со мной?
— Ты мне понравился, — ответила Ева.
Виталий Евгеньевич улыбнулся. Определенно кейс обладает волшебными свойствами и наделяет своего обладателя способностью нравиться женщинам.
— Ты выйдешь за меня замуж? — спросил он вдруг, настолько неожиданно, что сам удивился.
Ева засмеялась.
— Обязательно!
— Я не шучу, — с волнением проговорил Балога. — Я всегда мечтал о такой женщине, как ты. Красивой, сильной, независимой. Поверь, я смогу обеспечить тебе достойную жизнь!
— Не сомневаюсь, — со смехом сказала Ева.
— Опять смеешься, — с досадой проговорил Виталий Евгеньевич. — А ведь я серьезно. Ева!
Балога вдруг навалился на Еву и стал осыпать поцелуями ее грудь и шею. На мгновение она брезгливо отстранилась, но тут же осадила себя и изобразила на лице блаженство.
— Дурачок, — сказала она и легонько шлепнула Балогу по костлявому лбу. — Какой же ты у меня дурачок.
— Ты выйдешь за меня?
— При одном условии. Достань из бара мартини, налей в бокал и принеси сюда.
— Это единственное твое условие?
— Возможно.
— Тогда я лечу!
Виталий Евгеньевич соскочил с кровати и резво зашлепал к мини-бару. Вскоре они уже пили мартини.
— Как вкусно… — улыбался бухгалтер. — Раньше я никогда не пил такие напитки. Если честно, раньше вообще не пил. Только пиво иногда. — Он отхлебнул из бокала и почмокал губами. Затем перевел взгляд на Еву и отрывисто спросил: — Так выйдешь за меня?
— Ну вот, опять заладил старую песню, — засмеялась Ева. — Я же сказала — выйду. Пей вино и ни о чем не беспокойся.
Виталий Евгеньевич поставил бокал на стол.
— Что-то меня разморило, — устало сказал он.
— Ничего страшного. Отдохни. Я пока сбегаю в душ. Если дождешься — продолжим.
Балога улыбнулся:
— Душ — это хорошо. Только возвращайся скорей.
— Обещаю! А ты пока допей вино.
Ева выпорхнула из комнаты.
Оставшись в комнате один, Балога хотел отпить глоток, но у него вдруг закружилась голова.
«Я пьян, — подумал он. — Как это отвратительно». После чего покачнулся и, ткнувшись лицом в подушку, погрузился в глубокий сон.
Егор снова постучал. На этот раз его услышали. Замок щелкнул, и дверь приоткрылась. На лице Грача не мелькнуло даже тени удивления. Он окинул долговязую фигуру Коренева спокойным взглядом, чуть прищурил черные глаза и поинтересовался:
— Что вам угодно?
— Я хочу, чтобы вы ответили мне на несколько вопросов, — сказал Егор.
Грач пристально посмотрел ему в глаза.
— Вам не кажется, что сейчас не самое удачное время для разговоров?
Егор качнул головой:
— Нет.
— Приходите завтра.
Хозяин отеля попытался закрыть дверь, но Егор подставил ногу. Грач удивленно воззрился на ботинок Коренева. Затем поднял взгляд на его лицо.
— Вижу, вы умеете быть настойчивым. Что ж… Проходите.
Номер, в котором жил Рувим Иосифович, был обставлен антикварной мебелью. На окнах старомодные тяжелые портьеры. Стеллажи забиты книгами. На резном столике в стиле бидермейер — бронзовый бюст какого-то полководца. Возле камина — огромная китайская ваза.
— А у вас тут роскошно, — заметил Коренев, усаживаясь в коричневое кожаное кресло.
— Рад, что вам понравилось.
Грач был в бордовом восточном халате и мягких домашних туфлях. Егор с любопытством взглянул на руки Рувима Иосифовича. Они по-прежнему были в тонких тканьевых перчатках.
— Кто вы? — спросил Грач, в упор глядя на Коренева.
— Я работаю в частном детективном агентстве. Вот мое удостоверение.
Тот скользнул по нему взглядом, но в руки брать не стал.
— Частный детектив, — задумчиво проговорил Грач.
Он повернулся к журнальному столику, взял с него широкий стакан с темным напитком, на дне которого звенели кусочки льда, и сделал большой глоток.
— Я разыскиваю Виктора Лемоха, — сказал Егор.
— Милиция уже пыталась это сделать, — спокойно отозвался Грач. — Однако безрезультатно.
— Возможно, мне повезет больше, — заметил Егор.
Грач взглянул на старинные часы, висевшие на стене.
