— Я прошла курс лечения, — продолжила Анна. — И теперь опекунский совет должен будет решить, могу ли я воспитывать своего сына.
Анна замолчала. Некоторое время она смотрела на черные деревья парка, чувствуя себя неловко, потом остановилась и, повернувшись к Кореневу, спросила:
— Ну, а вы? Что вас привело в эту глухомань? Семейные проблемы?
Егор тоже остановился.
— У меня нет семьи, — сказал он. — Два года назад моя жена умерла от крупозной пневмонии. Я тогда был в командировке, и начальство приняло решение ничего мне не сообщать. Когда я вернулся, ее уже похоронили.
Анна не поверила своим ушам.
— Но как такое может быть? Какое они имели право?
— Я сказал им то же самое. Но мне ответили, что так было нужно для дела.
— И что вы сделали?
— Подал в отставку. Они согласились, но сделали все, чтобы испортить мне жизнь.
Анна помолчала.
— Вы служили в «горячих точках»?
— Да. И там… было много такого, о чем я предпочел бы забыть.
— Получается?
— Что?
— Забыть.
Егор покачал головой:
— Нет. Днем еще ничего, а вот ночью… Снам ведь не укажешь на дверь. Они просто приходят, и все.
— Это правда, — тихо сказала Анна. — Они просто приходят.
Коренев достал из кармана сигареты и закурил.
— У меня в роте был один мальчишка, — сказал он, пряча сигареты и зажигалку в карман куртки. — Рядовой Прокофьев. Необстрелянный, пугливый, совсем домашний. Я вдолбил себе в голову, что обязан сделать из него «настоящего мужчину». Я был очень в себе уверен, понимаете? Да что там уверен — я считал себя богом. За все время службы я не получил ни одного ранения. Если стрелял, то всегда попадал в цель. Если вел группу, то приводил ее в конечный пункт без единой потери. Однажды все это должно было кончиться, но я об этом не думал.
Егор глубоко затянулся и выпустил густое облако дыма.
— Желая сделать из мальчишки мужчину, я послал его вперед. Через десять метров он наткнулся на растяжку. Взрывом парню оторвало ноги.
Анна нахмурилась.
— Если бы вы сами пошли вперед, вы бы тоже могли…
Коренев нетерпеливо тряхнул головой:
— Нет, не мог. Мой ротный говорил, что у меня нюх на опасность. И это правда.
— Что было потом? — спросила Анна после паузы.
Егор пожал плечами:
— Ничего. Я продолжал воевать. Меня ни разу не ранили, хотя я совал голову в самое пекло. Рядом со мной гибли люди, а я выходил из огня живым и невредимым. Был момент, когда я сам искал смерти. Но и тогда она отвернулась от меня.
— Если это так, — сказала Анна после паузы, — значит, ваше время еще не пришло.
— Да, знаю. — Егор усмехнулся. — Приятель мне все уши прожужжал. Судьба, предназначение… Он-то был уверен, что рожден для чего-то великого. Мечтал после окончания контракта стать политиком. Изменить мир. — Коренев снова затянулся сигаретой и выпустил в холодный воздух струю теплого дыма. — Знаете, как он погиб?
— Как?
— Его разорвало на куски фугасом, когда он отошел в кустики. Помер со спущенными штанами. Как вам такое предназначение?
Дождь усилился. Анна взглянула на мокрые от дождя волосы Егора и смущенно проговорила:
— Вы совсем промокли. Идемте под крышу.
Вдруг Егор отбросил сигарету, обнял Анну за плечи и быстро поцеловал в губы. Анна не сделала попытки вырваться, но и не ответила на поцелуй.
— Зачем? — спросила она.
— Не знаю. — Коренев выпустил ее плечи. — Ничего не смог с собой поделать.
Несколько секунд оба молчали. Первой тишину нарушила Анна.
— Вы вымокли, — сказала она. — Вам нужно переодеться, иначе вы простудитесь. Пойдемте.
Она повернулась и пошла к отелю. Егор посмотрел на черные деревья парка, на железную ограду, прислушался к шорохам парка и вздохам моря, повернулся и зашагал за Анной.
Остановившись возле своего номера, Анна повернулась к Кореневу и сказала:
— Здесь мы расстанемся.
Коренев, однако, не спешил уходить. Он медленно взял Анну за плечи и заглянул ей в глаза.
— Пойдем ко мне, — тихо проговорил Егор.
Анна оттолкнула его. Затем отвернулась, быстро достала ключ и вставила в замочную скважину. Она надавила на ключ, и вдруг что-то сухо лязгнуло.
— Что случилось? — спросил Коренев.
Анна протянула ему руку. На узкой ладони лежала головка ключа.
— Кажется, я сломала ключ, — сказала она, все еще не глядя ему в глаза. — Ума не приложу, как это получилось.
Коренев снова взял ее за плечи.
— Идем ко мне, — повторил он, и на этот раз голос его прозвучал почти нежно.
Анна медлила. Тогда он наклонился и, коснувшись губами ее щеки, прошептал:
— По отелю гуляют сквозняки, а ты насквозь промокла. Сначала примешь горячий душ и наденешь теплый халат, а потом мы позвоним портье и расскажем ему о твоей беде. Пока ты будешь принимать душ, я закажу в баре горячий глинтвейн.
Мягкие губы Егора скользнули по шее Анны. Она поежилась и тихо проговорила:
— От такого предложения трудно отказаться. Но если ты будешь распускать руки, я отхлещу тебя по щекам.
Когда Егор отдернул пластиковую шторку, Анна стояла под струями горячей воды. Он переступил через край ванны и встал рядом с ней, так просто и естественно, словно делал это всю жизнь.
— Я подумал, что тебе может понадобиться моя помощь, — сказал он и поцеловал ее.
