Лица у старухи практически не было. Вместо него зияла какая-то багровая дыра с запекшейся по краям кровью. При виде этого жуткого зрелища ноги у Вики подкосились, и она грузно опустилась на колени. Приступ тошноты заставил ее пригнуться к самой траве.
Спазм от рвоты острой болью отозвался в пищеводе. Пытаясь схватиться за ветку, Вика выронила фонарик, он тут же погас.
Вика принялась шарить дрожащей рукой по траве, надеясь найти фонарик. Вот ее пальцы нащупали что-то твердое и холодное. Вика сомкнула пальцы, и вдруг с омерзением отшатнулась. Она поняла, что схватила мертвую за руку.
И тогда Вика решила бежать. От отеля ее отделяло не больше трехсот метров. Оказавшись на освещенной площадке, можно было не бояться внезапного нападения.
Вика вскочила на ноги, и тут случилось нечто ужасное — фонари вдруг потухли, площадка перед отелем погрузилась во мрак — такой же непроницаемый и жуткий, как и в парке. Вика оцепенела. Она была напугана и сбита с толку, на мгновение даже потеряла ориентацию.
Вика хотела закричать, но в это мгновение что-то холодное ткнулось ей в руку. Вика отдернула руку и снова попыталась крикнуть, однако не смогла — ужас сковал девушку.
«Господи, помоги мне!» — взмолилась про себя Вика.
Где-то рядом послышалось глухое звериное ворчание. Вика рванулась вперед. Она успела пробежать несколько шагов, но тут ноги запутались в мокрой траве, подошвы скользнули, и она поняла, что падает. Боль от вонзившегося в грудь острого сучка пробежала по телу электрическим током.
Вика попыталась встать и хрипло проговорила:
— Мама…
Воздух с шумом вырвался из продырявленного легкого, и в следующую секунду Вику поглотила тьма.
За окнами бушевала гроза, но в гостиной было тепло и уютно. В камине привычно потрескивали березовые поленья, и, разомлев от тепла, Анна поймала себя на том, что расслабилась и даже слегка воспряла духом. Она чувствовала себя так, словно все ужасы остались в далеком прошлом. Странно… Анна всегда знала, что человек со временем привыкает к кошмару и начинает считать его нормой, но чтобы
Она вздохнула и покачала головой.
— Может, хватит играть в умника? — услышала она громкий голос Евы. — Вы тут стоите, курите свою идиотскую трубку, как какой-нибудь сраный Шерлок Холмс, а по отелю бегает убийца с ножом!
Грач пыхнул трубкой и ответил с ледяным спокойствием:
— Убийца не причинит вам вреда. Но лишь в том случае, если вы будете вести себя спокойно. Налейте себе чего-нибудь выпить или сыграйте в пул. И предоставьте нам, мужчинам, разобраться с этим кошмаром.
Слова Рувима Иосифовича, произнесенные спокойным, уверенным голосом, неожиданно оказали на Еву благотворное действие.
— Хорошо, — сказала она, глядя на Грача сухими, блестящими глазами. — Я выпью коньяку и постараюсь успокоиться. Но вы… — Она перевела взгляд на Егора. — Вы должны сделать все, чтобы маньяк никого больше не убил.
— Я сделаю все, что от меня зависит, — пообещал Егор. — Когда вы успокоитесь, мы продолжим разговор.
Он отвернулся от Евы и подошел к Анне, которая стояла у камина, положив руку на плечо мальчику, и задумчиво смотрела на объятые пламенем поленья.
— Как настроение? — тихо спросил Егор.
— Как у приговоренного к казни, — ответила Анна.
Егор взглянул на ее профиль и усмехнулся.
— Да уж. Налить тебе чего-нибудь?
— Не стоит. Я не ела с обеда и опьянею от одного запаха алкоголя.
Данил отвел взгляд от поленьев, посмотрел на Коренева и сказал:
— Дядя Егор, можно у вас спросить?
— Конечно, — ответил Коренев. — Но сперва скажи, как ты себя чувствуешь?
— Я в порядке, — ответил мальчик. — Только немного мутит. Дядя Егор, как вы думаете, что здесь происходит?
— В отеле завелся маньяк, — ответил Коренев, стараясь говорить спокойно. — Он воспользовался тем, что из-за непогоды пропала связь, и объявил на нас охоту. Отель превратился в большую ловушку. Такое бывает.
— В книжках.
Коренев покачал головой:
— Не только. В мире случаются странные события. Самая больная и изощренная писательская фантазия не сравнится с реальностью.
— Вы правда в это верите? — спросил Данил.
— Во что?
— В то, что моего отца убил
Коренев переглянулся с Анной. Она смотрела тревожно и выжидательно. Коренев понял, что мальчик озвучил вопрос, который мучил и ее саму. Егор не знал что ответить.
— А ты сам как думаешь? — спросил он.
— Я думаю, что это не просто маньяк, — серьезно сказал Даня. — Ветер оборвал телефонную связь и отрезал нас от «большой земли». Мне кажется, с отелем что-то случилось.
— Что именно? — спросила Анна, внимательно глядя на мальчика.
— Что-то страшное, — ответил Данил, понизив голос почти до шепота.
Данил замолчал и снова уставился на огонь. Анна с надеждой посмотрела на Егора. Он понял, что должен сказать что-нибудь успокаивающее, но мальчик его опередил.
— Я не любил отца, — сказал он вдруг. — И теперь, когда его нет, я почти ничего не чувствую. Это ведь грех?
Анна удивленно взглянула на мальчика и покачала головой:
