Но самое странное случилось после. С того места, где стояли мы с Инной, не было толком видно, что там, за этой дверью, находится. Так, еле-еле что-то заметить можно было. И все же мне показалось, что за ней вовсе ничего и нет, одна густейшая чернота, которая словно втянула в себя опоздавшую на собрание парочку.
Впрочем, помимо нас этот момент приметили еще несколько человек из числа тех, кто стоял поближе к месту происшествия. Случившееся впечатлило их довольно сильно, это было заметно по встревоженным, а у кого-то, преимущественно у девушек, и испуганным выражениям лиц.
— Твою-то мать! — пробрало и мою спутницу. — Что за хрень?
— Порядок должен быть! — Аристарх Лаврентьевич сдвинул брови и обвел нас грозным взором. — Всегда и везде — в номерах, в коридорах, на кухне и, главное, в ваших головах. Нет его — постояльцы останутся недовольны. А случись такое, сразу последует что?
— Что? — пискнула совсем невысокая девушка с огромными голубыми глазами.
— Санкции последуют, — хмуро ответил за седовласого спикера стоящий недалеко от нас светловолосый парень с внешностью хрестоматийного принца из женских фэнтези-романов. — И мало никому не покажется.
— Не всем. — Указательный палец правой руки Анатолия Анатольевича подвигался влево-вправо. — Как верно заметил управляющий, порядок должен быть, потому ответственность будут нести лишь те, кто провинился. Какую именно — зависит от проступка. Да и в целом рекомендую сразу усвоить одно простое правило — все ваши действия будут так или иначе оцениваться.
— Но — объективно, — мигом добавил от себя его сосед. — Не стоит думать, что мы прямо изверги какие-то, которые только и ждут, как бы кого наказать. Хорошее в нас тоже есть. И много!
— Не стоит расхолаживать персонал с самого начала, — вроде бы и учтиво, но достаточно непримиримо заявил суровый дед, должность которого для нас теперь окончательно определилась. — Подобное крайне вредит делу. Плюс я сам хотел все им объяснить, от начала до конца. Понимаю — субординация, все остальное, но все же…
— Зато я ничего не понимаю! — не выдержав и даже всхлипнув, сообщила окружающим симпатичная высокая девушка, стоящая неподалеку от нас. — Ни-че-го! Где мы? Кто вы? Почему я вдруг — персонал? Что вообще происходит?
— Вот и результат! — обличительно заявил управляющий, указав на особу, у которой, похоже, началась истерика, поскольку она начала топать ногами, трясти в воздухе кулаками и срывающимся голосом требовать дать ей кому-то там позвонить. — Вместо конструктивной беседы теперь приходится выслушивать подобные ариозы.
В принципе я с постепенно переходящей на визг особой в чем-то был согласен. Ситуация на самом деле непонятная до крайности, тут запаниковать не сильно сложно. Нет, у меня подобного в мыслях не имелось, но вопросы — да, их хватало. Вышел за хлебушком, а вместо этого получил чужое имя, чужую внешность и статус персонала в до крайности странном месте — все в комплексе если не ошарашивало, то вводило в состояние крайнего недоумения.
Хотя пара версий у меня уже появилась, причем каждая из них мне очень, очень не нравилась. Как, впрочем, и то, что я снова оказался в чьем-то подчинении, причем на этот раз помимо моей собственной воли. Только-только воздух свободы вдохнул, осознал, что никому ничего больше не должен, и тут нате, получите и распишитесь. И ладно бы что-то по моему прежнему профилю было, тогда ладно. Нет, я никогда с презрением или предубеждением не относился к обслуживающему персоналу, будь он торговый, клининговый или вот гостиничный. Просто данные профессии не сильно меня привлекают. Тут или особый склад характера должен присутствовать, или очень невеселые личные обстоятельства. У меня же предпосылок к подобному и раньше не было, и сейчас нет.
Тем временем Аристарх Лаврентьевич подошел к совсем уж зашедшейся в рыданиях девушке, на бейджике которой красовалось имя Алиса, еще немного послушал ее излияния на тему «доколе и почему», после достал из кармана жилета круглые массивные золотые часы и сообщил юноше, который, похоже, с истеричкой в паре состоял:
— Если она не успокоится через минуту, то вы лишитесь права участия в жеребьевке и последуете за опоздавшими.
Щелчок, крышка часов откидывается в сторону, и помещение заполняет хрустальный перезвон. Видать, недешевые у старикана ходики, старинной работы, причем весьма тонкой.
— Давай заканчивай! — тряхнул за плечо несущую совсем уж что-то неразборчивое Алису юноша. — Иначе вон в те двери пойдем! Не знаю, как ты, а мне неохота!
Пустое, девчонка знай продолжила изливать в пространство свое горе, ей уговоры напарника были по барабану.
