— Ребят, можно я договорю? — взмолилась Евгения. — Нет, вы тоже об интересном спорите, но…
— Говори, подруга, — отсалютовала ей бокалом Зоя. — Всем молчать!
— Так вот, — с благодарностью глянула на нее староста. — Я не про квизы и «мафию». Нам тут это зачем? У меня другое желание есть. Мне очень хочется, чтобы мы друг друга узнали побольше. Не сильно намного, на чуть-чуть. Но как мне кажется, даже этой малости нам хватит для того, чтобы перестать быть совсем чужими. Мы на это чуть-чуть все сблизимся.
— И как ты себе это представляешь? — удивилась Ариадна. — Как в клубе анонимных алкоголиков? «Я Петя, и я бухарик». И все: «Здравствуй, Петя», а после аплодируют.
— Не поверишь, но что-то в этом роде, — засмеялась Женя. — Ну, почти. Я вот заранее тут приготовила… Вадим, подай, пожалуйста.
Ее напарник встал, хмыкнул и достал из-за дивана бескозырку, в которой лежали свернутые в трубочку бумажки, а после протянул ее девушке.
— Даже не спрашивайте, где я эту диковину достал, — попросил он нас. — Сам в шоке, что можно найти в шкафах пустых номеров.
— А что за судно? — заинтересовался Василий. — Как называется?
— «Стремительный», — хмыкнул Вадим. — Никакой экзотики.
— Это будет что-то вроде фантов, — пояснила Евгения и поворошила рукой бумажки, — но только без всякой чепухи вроде кукареканья или поедания лимона на скорость. Просто каждый из нас будет рассказывать историю из своей жизни. Вернее, даже не историю, это долго, да и вряд ли прямо все согласятся такое делать. Скорее — пусть каждый из нас поделится самым важным воспоминанием из своей прошлой жизни. Уверена, у каждого такое есть. Нет, если кто-то не захочет, то, конечно, никто его неволить не станет, это же личное. Но это ведь не только мне нужно, ребята. Это всем нам нужно. Простите за занудство, но повторю — нам тут жить, и думаю — долго. Бок о бок. И мне кажется, что каждому важно знать, что рядом с ним обитают люди, а не просто те, с кем в столовой три раза в день пересекаешься и простым кивком здороваешься. Я так точно не хочу существовать.
— Молодец, — прокомментировала ее слова Алена. — Красиво излагает.
— Я тогда начну, а после, как все расскажу, достану отсюда бумажку с чьим-то именем, — подытожила Женя. — Очередь перейдет к нему, а как он или она закончат, то следующего рассказчика таким же образом определит.
— А ведь забавно, — подала голос Натэлла. — Почему бы и нет?
— Поддерживаю, — заявила Инна. — Хорошо придумано. Я в деле.
— Ну, правды всей никто не расскажет, но это всяко лучше, чем в номере в потолок плевать, — кивнула Кира. — Молодец Женька!
Ее напарник, привычно невозмутимый Валера, коротко кивнул, соглашаясь со сказанным.
— Прямо даже интересно стало, — сообщила окружающим барменша Марина из-за стойки. — Народ, вы же не против, если и мы послушаем?
— Да пожалуйста! — разрешила Зоя. — Нам скрывать нечего!
— Обладатель самого интересного рассказа получит один коктейль на выбор, — заявил Макс. — Алкогольный или безалкогольный, на выбор. Даю слово!
— Два, — показала нам растопыренные пальцы Марина. — Вы же тут парами. Так будет честно.
— Теперь еще и стимул есть, — потер руки Серега.
— Конкретно тебя сразу предупрежу: фигню всякую не гнать, — предупредила его барменша. — Я вранье чую сразу, влет. Это, милок, у меня такой профессиональный навык, отточенный до предела.
В самом деле, молодец Женька. Она каким-то неисповедимым образом сумела придумать именно ту забаву, которая достучалась если не до душ нашей, скажем прямо, сильно разношерстной компании, то до чего-то разумного, доброго и вечного. Ведь это не игра и не момент откровения, это нечто третье, что-то такое, в чем любому из нас поучаствовать не грех.
Все ли скажут правду? Не уверен. Да и я сам не особо пока знаю, что рассказывать. Дело даже не в том, что у меня в прошлом имеются такие моменты, о которых даже после смерти общаться ни с кем не хочется. Тут другое. Воспоминаний у меня много, важных среди них немало. Какое из них то самое, поди пойми… Тепло мамы? Первая победа? Первая боль, дающая понять, что ты не неуязвим, и тем пугающая? Первая любовь? И да и нет. Это, позволю себе банальность, типовые зарубки на дереве жизни любого человека. Женя же о другом речь ведет. О чем-то таком, что отпечаталось в душе настолько, что даже после смерти осталось для тебя главным.
Но какое оно, это главное? И точно ли оно у меня было? А может, я прожил настолько пустую и бесполезную жизнь, что даже и вспомнить из нее нечего? Если да — обидно, в первую очередь потому, что ничего уже не изменишь и не переиграешь.
— Тогда я и начну? — предложила тем временем староста. — Никто не против?
— Жги! — разрешила Зоя и цапнула новый бокал. — Желательно подушевнее!
— Насчет душевности не обещаю, — вздохнула Евгения. — У меня самое главное воспоминание из прошлого не сильно веселое. Понимаю, что вроде надо рассказать о чем-то таком… Мотивирующем, что ли. Но раз уж сама сказала, что речь пойдет о главном, то надо быть честной и перед вами, и перед собой.
