О, многое, очень многое! Я могу оказать им огромную помощь! Пресвятая Богородица послала меня им как ангела-хранителя, как заступника! Хозяйка потеряла последнюю надежду, но теперь все будет хорошо. Могу я пойти с ней теперь же? Они остановились вон в том доме.
Все это выглядело довольно таинственно, но я был готов следовать за Фаншонеттой, и вот она легко и быстро, неся добрые вести, неся большую радость, повела меня к большому дому, нависавшему над улицей. Войдя в его тень, Фаншонетта тихонько приподняла задвижку и, оставив меня внизу, побежала предупредить хозяйку. Минут через пять она появилась вновь и с лестницы пригласила меня подняться, если я буду так добр. Я поднялся по темной крутой лестнице – такие лестницы обычно бывают в подобных домах – и по узкому, с низким потолком коридору был приведен в просторную, красивую комнату, где оконная стойка и узорные оконные решетки были такими же, как в моем теперешнем жилище. В большом позолоченном кресле (хотя уже сильно потускневшем), среди застекленных шкафов, зеркал, часов и фарфора времен короля Людовика XV сидела мадам Лемуэн, вся в черном, прямо и строго, внимательно оглядевшая меня, как только я вошел. Я узнал ее сразу. Она ничуть не изменилась с тех пор, как я видел ее на лестнице «Желтого тигра», разве что черты ее лица стали чуть резче и заострились. В ее глазах как тогда, так и теперь горел огонь. Ее тяжелый взгляд на несколько мгновений задержался на мне.
– Садитесь, мсье, – сказала она нервозно. – Садитесь вот здесь, радом со мной. Вы знаете, что можете оказать нам помощь, то есть если вы пожелаете сделать это…
Я ответил, что с радостью сделаю для них все, что смогу, но только в течение ближайших нескольких дней.
– Благодарю, благодарю, благодарю вас! – повторила она несколько раз в той же нервической манере. – Прежде вам следует выслушать, чего от вас хотят, – кстати, не так уж многого. Хотя сначала скажите, что вы знаете о нас. Или мне нужно рассказать вам всю эту злосчастную историю?
– Если вы говорите о той страшной ночи около четырех лет назад, то…
– Ах да, вы были там. Фаншонетта рассказала мне. Ну, мсье, – продолжала она, сплетая тонкие пальцы, – как, вы полагаете, я проводила свои жалкие дни с тех самых пор? Что питало и поддерживало меня? Угадайте!
Я покачал головой. Я не мог сказать, чем она занималась.
– Попробуйте! Попробуйте! – восклицала она, стуча кулаком по гладкой ручке кресла; взгляд ее быстро и безостановочно перебегал с предмета на предмет. – Какое самое подходящее занятие для бедной, убитой горем матери? Ну же, угадайте, мсье!
В комнате сделалось чуть темнее, тени легли на обивку времен Людовика XV. С минуту все молчали – и я, и Фаншонетта, стоявшая за креслом своей госпожи, и сама мрачная дама, которая торжественно дожидалась моего ответа.
– Мадам, без сомнения, путешествовала, – предположил я.
– Совершенно верно, – ответила дама. – Мы беспрерывно путешествовали, мы изъездили всю Европу из конца в конец. Бедняжка Фаншонетта выбилась из сил, и я выбилась из сил. Не помните ли вы, мсье… – Она подалась вперед и впилась взглядом в мое лицо. – Возможно, вам встречался где-нибудь в людных местах господин с соломенными усами, белозубый, с неискренней улыбкой? Взгляните, мсье, вот описание, официальное, с надлежащими подписями. Глаза серые, нос с горбинкой, телосложение обычное, волосы светлые… и так далее. Мы путешествовали следом за ним, мсье.
Теперь я начал кое-что понимать.
– Да, – продолжала она, – мы повсюду преследовали эту тень, безнадежно гонялись за желтыми усами без чьей бы то ни было поддержки или помощи. Как долго это длилось, Фаншонетта? Да, целых три года. К концу этого срока, мсье, трех утомительных лет, мы выследили его – отыскали, где он живет. Да, это было изнуряющее путешествие. У нас больше не было сил – правда, Фаншонетта?
– Где вы нашли его, мадам? – спросил я.
– Где? В уединенном немецком городке у подножия гор. Но что толку? У нас не было друзей среди великих мира сего, мы не могли его и пальцем тронуть в чужой стране. Все, что нам оставалось, это следить за ним, пока судьба вновь не приведет его – говорят, судьба всегда приводит таких, как он, – на родину. Сколько времени мы следили за ним там, Фаншонетта?
– Десять месяцев, мадам.
– Да, десять месяцев. А затем он уехал, как я и предполагала, пробрался на родину. И теперь, – сказала она, понизив голос до шепота, – он неподалеку от нас, в городе Дезьере, не далее как в пяти милях отсюда.
Она на минуту прервала свой рассказ, не переставая лихорадочно теребить ручку кресла.
– Вот о чем мы просим вас, если вы не сочтете это слишком обременительным. Фаншонетта ездила в этот город и вернулась оттуда с пустыми россказнями, что это не тот человек. Ни фальшивой улыбки, ни желтых усов – ведь он не настолько глуп, чтобы не избавиться от слишком явных примет. Боже! – воскликнула она, воздевая худые руки. – Это наверняка он, а не кто другой. Он затаился в Дезьере, дожидаясь своего часа.
– Вы хотите, чтобы я помог вам? Каким же образом?
