Около четырех утра граф Сен-Жермен наконец появился в игорных залах северного крыла «Трансильвании». На нем были просторный камзол черного шелка, черные панталоны и черные же чулки. Правда, жилетам приглушенных тонов граф в этот раз предпочел изысканно белый — атласный.
Этот ослепительный фон добавил яркости коллекции его бриллиантов, зато знаменитый рубин среди них словно бы потемнел.
Герцог де Валлонкаше, игравший в пикет против Боврэ, оторвался от карт.
— Вы припозднились, граф. Я вас заждался.
Сен-Жермен поклонился с легкой улыбкой.
— Прошу прощения, герцог, меня задержало одно неотложное дело. Надеюсь, однако, мое опоздание не помешает решить нам свой спор. Итак, я здесь и всецело к вашим услугам.
Де Валлонкаше усмехнулся.
— Боюсь, теперь занят я. Но спор действительно надо решить. Пора наконец выяснить, кто тут лучше играет.
— Вот и выясняйте, — сварливо заметил Боврэ. — Играем, Валлонкаше!
Он сдвинул на сторону кремовое жабо и расстегнул две пуговицы зеленого, как весенняя травка, камзола Лимонно-оранжевый полосатый жилет тут же засиял на приволье, затмив собой и отчаянную бирюзу туфель барона, и нежно-розовый шелк его панталон.
Валлонкаше, пожал плечами.
— Что делать, граф? Боврэ прав, игру надо кончить.
Сен-Жермен согласно кивнул.
— Я могу подождать.
Маркиз де Шеню-Турей, слышавший разговор, многозначительно подмигнул своему партнеру по картам.
— А что же за дельце, граф, вас так задержало?
Если Сен-Жермен и уловил в этой фразе скрытый намек, то не подал и виду.
— Я навещал своего приятеля… музыканта Он покидает Париж, и похоже, что навсегда Мы заболтались, визит затянулся…
— Музыканты! — презрительно фыркнул Боврэ. — Чем могут быть привлекательны такие людишки?
— Полегче, Боврэ, — заметил Валлонкаше. — Людям искусства всегда есть что обсудить.
— Людям! Ха! — хмыкнул барон. — Скажите — шарлатанам!
Он вновь поправил жабо, демонстративно не глядя на Сен-Жермена.
— Барон в омерзительном настроении, — усмехнулся Валлонкаше, пытаясь сгладить неловкость. — Я, видите ли, все время выигрываю, и это его страшно бесит.
Не обращая внимания на Боврэ, Сен-Жермен вежливо поклонился и негромко сказал:
— Если это не нарушает ваших планов, Валлонкаше, я пока сыграю с кем-нибудь для разминки. Возможно, вам и удастся чуть позже обрушить всю свою мощь на меня.
Он отвернулся и направился в дальний угол, где играли в запрещенную хоку, но его остановили слова де Шеню-Турея, произнесенные хотя и вполголоса, однако достаточно громко, чтобы их услышали многие.
— Чертовски удобно являться сюда к утру. И игроком прослывешь, и много не проиграешь.
Даже не обернувшись к насмешнику, граф бесстрастно парировал:
