‒ Второй.
‒ Ты уверена? ‒ Подаётся вперёд так, что между нами остаётся пара сантиметров.
‒ Да.
‒ Допустим, я заявлю о своей непоколебимой уверенности, что Элисео будет счастлив с Ольгой, воссоединившись с семьёй. Ты уйдёшь в сторону? Позволишь быть счастливым не с тобой?
‒ Да, ‒ шепчу, сглатывая подкатывающий к горлу ком.
‒ Тогда уезжай, Руслана. Позволь ему обрести своё счастье. ‒ Марита поднимается, а я, будто под гипнозом, застываю от её последних слов.
‒ Вы меня выгоняете? ‒ поднимаюсь и иду следом.
‒ Да.
‒ Когда мне уехать?
‒ Прямо сейчас. ‒ Останавливаюсь, осматриваясь в панике по сторонам. Глубокая ночь и нет возможности всё продумать. ‒ Есть рейс в пять утра на Москву. Марк всегда летал им. Я вызову такси, а ты собери вещи. И не разбуди всех в доме.
Женская фигура удаляется в сторону дома, а я, словно каменное изваяние, не могу пошевелить конечностями. Ноги кажутся чугунными, не могу заставить себя сделать хотя бы шаг. По щекам стекают слёзы. Вот и всё. Последний человек, на поддержку которого я рассчитывала, выбрал сторону. Не мою. Не нашу с Лисом. Мне остаётся лишь подчиниться, гонимая каждым в этом доме.
Наконец, заставляю себя войти в дом, а следом в спальню. Лис спит на животе, засунув руки под подушку. Привычная поза, удобная для него. Нестерпимо хочется его разбудить и прореветься на крепком плече, но, если против Елены и остальных я могу устоять, то Марита мне не по зубам. Её слово ‒ кремень. Вариантов нет.
Присаживаюсь на край кровати, едва касаясь, провожу пальцами по родной спине. Зарываюсь в тёмные жёсткие волосы, и кажется, что я ничего мягче в жизни не трогала. Внутри всё рвётся в ошмётки, обволакивая нестерпимой болью. Никогда не осознаёшь, насколько ты привязан к человеку, пока тонкие, едва осязаемы нити, притягивающие вас, не рвутся, выжигая то живое, что делало тебя человеком. Понимаю, что мне нужно с ним попрощаться и уйти, позволив любимому мужчине остаться лишь воспоминанием, которое я сохраню на дне своей уничтоженной души.
Он только-только стал моим. По-настоящему, глубоко, до крика. Нервы натянуты до предела, и я борюсь сама с собой, заставляя убрать руку, которой касаюсь кожи. Делаю глубокий вдох, вбирая родной терпкий аромат, словно запечатываю в себе, сохранив на память. Несколько секунд рассматриваю лицо Лиса, закрывая рот ладонью и гася в ней всхлипы, а потом поднимаюсь, забираю чемодан и покидаю комнату.
Такси ожидает, как и Марита. Провожает меня взглядом, пока водитель укладывает чемодан.
‒ Прощайте, ‒ бросаю ей через плечо.
‒ До встречи, ‒ прилетает в ответ, когда я уже почти закрываю дверь.
Через час взлетит самолёт, а ещё через шесть я буду в столице. Не знаю, куда ехать и что делать дальше. Без него. Не знаю, сколько потребуется времени, чтобы забыть этого несносного, притягательного мужчину, который основательно поселился в моём сердце. В любом случае, из двух предложенных вариантов, я выбрала второй, позволив человеку, которого люблю, обрести своё счастье. Без меня.
Лис
Ещё не открыв глаза, провожу рукой, не обнаруживая тёплое тело под боком. Уже встала? Мысленно ликую, предполагая, что Вишенка наконец проголодалась и сейчас ждёт меня в столовой, чтобы впервые за пять дней насладиться кофе и ароматными тостами.
Тороплюсь к завтраку, но за столом наблюдаю лишь маму, бывшую жену и дочь, бурно обсуждающих какую-то тему.
‒ Где Лана? ‒ осматриваюсь по сторонам в поисках любимой женщины.
‒ Ой, пап, иди посмотри, ‒ Алла подскакивает, утягивая к столу. ‒ Смотри, как замечательная квартира. Большая, просторная, светлая, близко от университета, почти в центре города. Нам нужна такая.
‒ Четырёхкомнатная? ‒ изучаю фото. ‒ Зачем такая большая, Аля? Тебе вполне хватит и двухкомнатной, пока ты одна.
‒ Пап, это для нас троих, ‒ дочь непонимающе пялится на меня.
‒ Троих? Кого?
‒ Ты, мама и я, ‒ торжественно объявляет.
‒ В смысле? ‒ а вот теперь я в прострации складываю непонятный для меня пазл.
‒ Мы ведь будем жить вместе, как раньше. Мама сказала.
‒ Впервые о таком слышу, ‒ смотрю на Ольгу, тушуется, прячет взгляд.
‒ Лис, ты ведь сказал, что между нами мир?
‒ Мир, Оля, означает, что мы с тобой в состоянии общаться по-человечески: спокойно, без надрыва и взаимных претензий за прошлые обиды. Два взрослых человека, которые ставят интересы дочери выше собственного недопонимания.
‒ А мне показалось, что ты готов всё вернуть.
‒ Тебе показалось. Я привёз Лану в дом Мариты для того, чтобы все понимали ‒ я настроен более, чем серьёзно на создание семьи и брак с любимой женщиной. О чём, насколько помню, оповестил всех сразу. Именно поэтому, твои планы на совместного проживание, меня удивляют. Что было непонятно, когда я представил Руслану, как свою будущую жену? ‒ внимательно осматриваю присутствующих, считывая неясные для меня проблески разочарования и досады. Мама отворачивается, смахивая с юбки несуществующие пылинки.
