Вам еще не надоели бесконечные войны, прокачки, кланы и превозмогания? Не хотите съездить к океану, позагорать, искупаться в горячих источниках в компании миленькой прислуги? Видимо, так же думал император, приказав мне привести в порядок любимую здравницу. Ну, точнее не мне, а тому мужику, в чье тело попал после смерти…Теперь я — отельер, заведующий курортно-санаторной крепостью. Не знаю, чем занимался предшественник, но все пребывает в такой разрухе, что местами напоминает руины.И если не сдам объект в срок, мою шею ждет тесное знакомство с топором палача. И вроде бы ничего сложного — надо лишь включить голову, перестать филонить, и дело сдвинется с мертвой точки. Да только кто-то явно не хочет, чтобы заведение открылось. И строит козни, вызывая призраков в номерах, приманивая русалок и пиратов или проклиная целебную грязь… И мне предстоит не только вовремя закончить работу, но и найти всех скелетов в шкафах, а вслед за ними — и коварных заговорщиков.
Срез
Шайка пьяной (а может, и не только) гопоты решила пожрать на халяву и выскочила из-за деревьев, как партизаны. От неожиданности не сразу сообразил, что вообще происходит, и машинально дал по тормозам, чтобы не наехать на людей. Это уже потом, рассмотрев опухшие перекошенные рожи понял, что людское в них осталось чисто номинально. Со мной не вели разговоры, не пытались отжать добро без драки, а напали сразу — глухая ночь, численный перевес и алкоголь равно чувство полной безнаказанности. Но сорвать курьерский рюкзак не так-то просто, видимо, поэтому гады и решили, что я сопротивляюсь. И не дав сказать ни слова, свалили на асфальт и отходили так, что в глазах засверкало. Я лежал и не шевелился, надеясь, что ублюдки получат свое и свалят, но самое ужасное только начиналось.
Видя мое разбитое лицо и залитую кровью фирменную куртку, вожак, похоже, подумал, что я умер. На смену звериной ярости пришел животный страх, и дуболомы не придумали ничего лучше, как избавиться от тела. И способ долго искать не пришлось — через парк протекала речушка: узкая, но довольно глубокая, к тому же ее в марте прочистили земснарядом. Перекинувшись парой фраз, гопники подхватили меня и швырнули через перила. И я бы выплыл, несмотря на тяжесть намокшей одежды, но следом сбросили и велосипед — раз уж заметать следы, то по полной программе.
Я барахтался изо всех сил, и макушка то и дело выныривала на поверхность. Это меня и сгубило — толща воды ослабила бы удар, а так не самый легкий шоссейник рухнул прямо на голову, почти выбив оттуда остатки сознания. Руки обмякли, ноги сковало судорогой, и тяжесть металла прессом потащила на дно. А как хорошо все начиналось. Я закончил второй курс на отлично, устроился на неплохую для своего города работу и собирался в конце августа махнуть на море. Но у судьбы свои планы на каждого из нас. И Захар Попов — будущий менеджер по гостиничному делу — нашел свою смерть в неполные девятнадцать лет в затхлой грязной воде.
Легкие горели огнем, сопротивляться не было никаких сил. Я рефлекторно вдохнул полной грудью, ожидая вспышки боли внутри, однако вместо этого ощутил прилив бодрости. Тело вновь стало слушаться, невесть откуда взявшегося воздуха вполне хватало на подъем, а чернильная мгла вверху вспыхнула ярким солнечным днем. Дна под стопами больше не ощущалось, и я со всей мочи рванул к спасительному свету, а когда вынырнул — не поверил своим глазам.
Предо мной простирался широкий песчаный пляж, а к нему вплотную подступала самая настоящая крепость с высокими каменными стенами. Соленая вода щипала, низкое солнце и блики на волнах слепили, и подробностей разглядеть не удалось. Но увиденного вполне хватило, чтобы голова пошла кругом, а сердце рвануло из груди. Понимая, что могу отключиться в любой миг, перевернулся на спину и лег в дрейф, немного подгребая стопами к берегу. И вскоре крики чаек и тихий плеск заглушил пронзительный девичий крик:
— Помогите!!! Мастер Вильям тонет!!
Со стороны земли послышались приглушенные голоса, топот ног и бряцанье сбруи. Секунд через десять неподалеку громко плюхнуло, и еще через столько же чьи-то крепкие руки подхватили меня и потащили к берегу, как на буксире.
— Спокойно, мастер, — раздался бодрый бас с нотками хрипотцы. — Я рядом.
Спина коснулась мокрого песка, и надо мной склонилось лицо с крупным носом и тяжелым подбородком, облепленным черными с проседью волосами. Рассеченные старым шрамом губы украшали пышные усы, под косматыми бровями горели азартом карие глаза. От мужчины разило спиртным, но для его сложения даже ведро виски — как рюмка.
— Что тут произошло? — вслед за цокотом каблучков раздался сердитый возглас.
Я приподнял голову и увидел высокую девушку лет двадцати пяти со строгим, но весьма симпатичным лицом. Незнакомка носила белую блузку с высоким воротом, черную юбку в пол, того же цвета жакет и очки в роговой оправе. Сходства со строгой учительницей (а может даже директрисой) добавляла смоляная коса, свернутая в бублик на затылке.
— Мастер Вильям неудачно искупался, — здоровяк осклабился и хлопнул меня по щеке так, что в ушах зазвенело. — Но все обошлось. А ты еще ругаешься, почему я не ношу доспех в рабочее время. Вот затем и не ношу. Носил бы — оба б утонули.
— Нэй! — девушка обернулась и крикнула кому-то.
— Да, госпожа Ривер? — пискнул тот же голосок, что первым известил этот мир о моем прибытии.
— Предупреди Луис — живо! А вы поднимите мастера и бегом в лекарню!
Надо мной склонилось еще несколько человек. Молодые парни — мои одногодки — но сплошь посеченные шрамами. Эти воины уже носили латные кирасы и блестящие шлемы с козырьками и ребристыми гребнями. Сняв красные плащи, бойцы связали из них некое подобие гамака и понесли меня прочь от берега.
