Телега взлетела вертикально, рванулась к морю и настоящую высоту набрала уже над ним, оборвав прощание. Быстрым будет и полет. Скоро, пролетая над буями черноморского пляжа, Никита откроет глаза посмотреть: не плывет ли еще по глади морской его кепка: но нет, нету кепки, зря проснулся, и когда, уже за приморскими горами, копыта ударятся об асфальт курортного шоссе, и коней станет трое, Никита намотает на руку вожжи и снова задремлет. Он может спать спокойно: кони знают, куда бежать, это их земля. Здесь они родились, здесь умрут. Полетят кони через южные степи в родные белорусские леса, солнце еще не скроется, а они уже минуют бензоколонку, что на въезде в город, пробегут всю главную улицу, от домов с белыми наличниками, мимо трехэтажек, через площадь с рестораном и райкомом, добегут до слепящей от заката воды озера, до темного от заката дома и остановятся у крыльца. А на крыльце — старик в меховой шапке.
Все это случится скоро, а сейчас, в воздухе, Никита спит, конь пребывает в покое, а Ехиэль понимает, что час этот дан ему, чтобы понять, зачем посылал его Ребе в далекий горный городок, и предельно сосредоточившись, он видит, зачем. Он видит лицо Ребе, вспоминает свои мечты стать всеобщим отцом и понимает, что никогда его, Ехиэля, лицу не бывать ни на копилках, ни на лобовых стеклах, ни в воображении учеников. Да и вообще, рано ему, безотцовщине, быть отцом. Сначала надо стать сыном. За этим пониманием его и послали. И какой малой кровью, не кровью даже, а всего лишь стыдом одной поездки куплено это великое понимание. Теперь он свободен, на всю жизнь свободен.
А в бомбоубежище, в нашей полуподвальной синагоге, сидит за столом Миша. Он еще не был на улице и не знает, что Стэнли выгнал хулиганов из города. Товарищи, не простившись, ушли, а Миша сидит, думает, и все никак не может понять: какой урок он должен извлечь из неслучайно случившегося? Зачем объявилась в нашем городе секта? За что его били на крыше? Если прощальные слова Ехиэля — правда, как жить дальше? Если же они просто ругань — неужели нельзя было найти посланца получше?
От углового куста сквозь открытую дверь тянет жасмином. В жасмине и около него, как люди возле торгового центра, роятся мухи.
Миша выходит на улицу, смотрит на мух и никак не может понять: зачем все это случилось?
А вы как думаете?