— Все доктора, профессора, — невнятно пробурчал Стэнли, жуя лук. — Нам не нужно столько докторов. Нам нужны простые люди, которые умеют работать, любят свою землю и свой народ. ГдеИдит? Почему она не пришла? — спросил он вдруг совершенно отчетливо, перестал жевать и посмотрел на Йоси.
— Где Идит? — спросила Бонни, и глаза ее прояснились, — почему она не пришла?
— Что-то с ее мужем, — ответил Йоси, не глядя на брата и сестру.
— Мне не нравится этот парень, — сказал Стэнли. — Он псих.
О-ля-ля! Я смотрю на свою руку с авторучкой и не верю, что это моя рука. Любой сказал бы: обычная мужская рука с черными волосками. Но я-то знаю, что эта рука только что пожала руку человека, куда более великого, чем Наполеон. Историки напишут: „Рука Шимона Кальфы помогла Ави Фиамента повернуть штурвал всемирной истории“. Нужно заказать визитную карточку. А если уж заказывать визитные карточки — купить новый бумажник. В моем бумажнике, как в пите, все всегда смешивается: чеки на бензин, квитанции, деньги и записочки с парижскими адресами и здешними телефонами. Лучшие магазины кошельков — в Тель-Авиве. Придется ехать в Тель-Авив. Какая дрянь лезет в голову!
Постараюсь писать связно. Я только что вернулся с ночного урока, вошел в темную квартиру и споткнулся о рюкзак Жиля. Значит, Жиль пришел из армии, бросил в прихожей рюкзак и лег спать. У меня есть брат, но как я, пока не встретил Учителя, был одинок! О-ля-ля…
Сегодня Учитель, наконец, открыл нам, кто он. Все мы, его ученики, чувствовали, что это случится. Два месяца назад, на первом ночном уроке, Учитель прижал палец к губам и сказал: „Т-сс! Наша учеба — тайна. Иначе нечистые люди воспользуются нашей силой во зло“. Я поверил, но не понимал, пока мы не вылечили одного младенца. Врачи боялись за его жизнь. За жизнь младенца, я хочу сказать. Учитель велел нам взяться за руки, сосредоточиться на имени больного и попросить Всевышнего о его выздоровлении. Через неделю мы узнали, что благодаря нам младенец пришел в себя, жизнь его уже вне опасности, но врачи боятся, что он ослепнет. Учитель снова посвятил младенцу урок, а через неделю родители сообщили, что младенец видит, и его уже выписали из больницы. Учитель сказал, что это „наша“ сила, но мы-то знали, чья она. Недаром один сефард после урока поцеловал Учителю руку. Сефарды чувствуют эти вещи. Учитель заставил поверить даже русских, которые не верят ни во что. Месяц назад я провожал учителя домой после урока. За нами увязался Х. У крыльца мы остановились. Мне было грустно: здесь всегда бывают самые доверительные разговоры, а тут этот Х… Вдруг Учитель открыл нам, что его человек в Америке уже собрал сто тысяч долларов!!! Можно было бы открывать ешиву, но он хочет, чтобы все ученики получали по три тысячи долларов стипендии в месяц, а для этого ста тысяч мало.
— Как я хочу учиться! — воскликнул Х., услышав про три тысячи в месяц, а я был потрясен: за несколько месяцев Учитель внедрил своих людей в Америку и собрал такие деньги! Даже для гения это слишком. Учитель и сам намекал, что он не просто человек, говорил, что Ребе велел ему открыться, но он пока не решается. И вот, сегодня, наконец! Когда Учитель открылся нам, я еще раз понял, что меня вел Всевышний и все, что казалось поражениями и неудачами, было просто толчками, которыми Он направлял меня. Как глупы были мои угрызения, когда я вылетел из Сорбонны! Зачем мне диплом правоведа? Чтобы мать с важным видом раздала Денис, Марсель и Фортуне бежевые визитные карточки „Симон Кальфа, адвокат“?
А как я мучился, когда меня выгнали из колледжа! Ну хорошо, доучился бы я, проторчал бы пять лет в чужой мастерской помощником, а за это время три тысячи раз увидел бы сон, что я снова поступаю в Сорбонну. Через пять лет купил бы мастерскую на улице Пуркуа, заказал бы белые визитные карточки с черной надписью: „Симон Кальфа, оптометрист“. И зачем все это? Чтобы мать говорила Денис, Марсель и Фортуне: „Высшее образование не для него. Ну что ж, он хороший парень, по крайней мере, получил специальность и зарабатывает, гане боку[10]“ Что-то она скажет теперь. О-ля-ля!
И не зря я стал религиозным, не зря искал правды у этих негодных хасидов и нашел Учителя!
Теперь, когда Учитель открылся, он должен заказать черные визитные карточки с огненными буквами: „Ави Фиамента, Спаситель Мира“, а я закажу такого же цвета карточку „Шимон Кальфа, помощник Спасителя Мира“ и десяток пошлю матери в Париж — чтобы Денис, Марсель и Фортуна носили их на груди как амулеты от дурного глаза.
Только денег она все равно не даст. Это стыд, но я сказал Учителю правду: деньги у моей матери есть, но она не даст.
— Даже в долг, на короткий срок? — спросил Учитель, — пока не придут деньги из Америки? Нужно двадцать тысяч долларов, не больше.
— Не даст.
— Ничего, — улыбнулся Учитель, — у меня тоже есть родственники.
— Я прошу всего двадцать тысяч долларов. Если вы не поможете нам, вы больше не увидите своих внуков. И может случиться несчастье.
— Я подумаю. Я должен подумать.
