Отец полностью

Я лежал и не знал, что предпринять. Меня столь откровенно ласкала моя собственная дочь.

— Давай теперь грудь помассирую.

Я перевернулся, прикрыв тканью толстый напряженный член. Катя стала натирать маслом мою грудь. Ее руки опускались все ниже и ниже. Я уже просто дрожал от возбуждения. Катя, видимо, тоже возбудилась. Я видел, как сквозь ткань сорочки проступают ее эрегированные соски.

Дойдя до пояса, Катя остановилась в нерешительности. Я видел, что она и так сильно смущена. Но возбуждение толкало девушку вперед. Решившись, я просто откинул прикрывающую мое орудие войлок — или вельвет? Словно ожидавшие этого, Катины руки двинулись вниз. Стоило им только охватить каменный ствол, как я окунулся в пучину блаженства. Катя нежно двигала рукой вдоль стержня.

Я просто лежал и смотрел на свою дочку. Как бы очнувшись ото сна, дочь покраснела и убежала. Вернулась с полотенцем и вытерла сперму с моего живота. Глаза были опущены. Видимо, Кате было стыдно.

Еще бы. Кончив и став невольной свидетельницией эякуляции отца, девушка чувствовала себя неловко.

Катя кинулась мне на грудь и прижалась.

— Ты не сердишься на меня? Я такая плохая, — прошептала она.

Я обнял ее.

— Не сержусь. Как я могу сердится на свою дочку, своего ангела. Все хорошо.

Бедром я чувствовал прижатую промежность своей дочери. Сорочка была мокрой, и я ощущал жар, исходивший от девочки. Непроизвольно Катя терлась о мое бедро.

— Давай я помогу тебе, — дрожа, сказал я.

Катя подняла на меня глаза. В ее глазах стыд боролся с похотью.

Я просунул руку Кате между ног. Там пылало. Осторожно стал гладить ее мокренькие губки. Катино дыхание участилось. Ноги девушки как-то сами собой раздвинулись.

Я стал легонько, совсем чуть-чуть, касаться пальцем скользкого набухшего клитора дочки. Сильно нажимать было пока нельзя, ведь Катя была довольно стеснительной девушкой. Самым эротическим в этой сцене было, пожалуй, ее лицо, а не возбужденный половой орган или сильно эрегированные соски, отчетливо проступающие сквозь тонкую полупрозрачную ткань сорочки. Фантастическая смесь невинности и похоти. Катя чуть ли не до крови закусила губу. Но я не увеличивал нажим, приучая дщерь к изысканному наслаждению.

Перевернув дочку на спину, я опустился между ее ног. От вида влажной раскрасневшейся писечки я пришел в безумство. С жадностью я накинулся на Катину промежность, терзая ее языком. Нащупав клитор, я стал посасывать его, теребя языком. Дочь уже металась по кровати. Из ее горла раздавались стоны. Вот ее тело выгнулось. Катя прижала мою голову сильнее и вновь раздался протяжный стон.

Через минуту ее тело расслабилось и, к своему удивлению, я понял что Катя спит.

Осторожно, боясь разбудить ее, я лег рядом и забылся сном.

Утром Катя вела себя, как будто ничего не произошло.

Весь день я ждал вечера и думал, как теперь вести себя.

Ужиная, я уже был возбужден. После трапезы пошел принять душ. Поливая себя холодной водой, пытался хоть немного остудиться.

Катя сидела на кровати.

— Папа… я знаю, что ты каждый вечер в туалете сам себе снимаешь напряжение… — Пауза. — Дрочишь… Мастурбируешь. Знаю… что это я — причина, — Катя подняла на меня взор. — Позволь, я буду делать это постоянно.

Я был шокирован таким предложением, хотя между нами уже и были некоторые, не свойственные правильным людям, истории. Катя подошла ко мне и стянула с моих бедер полотенце. Взяв за руку, она подвела меня к кровати. Я как во сне повиновался и лег на спину, свесив ноги с кровати. Катя опустилась передо мной на колени. Ее руки стали ласкать мой начавший твердеть ствол. Потом дочь наклонилась и вобрала в рот головку. Она то поднималась, то опускалась, так что я чувствовал, как член проскальзывает дочери в зев. Ей не потребовалось много стараться. Буквально через несколько минут она довела меня до пика наслаждения. Почувствовав, как из члена брызнуло, Катя только глубже заглотила пенис. Горло судорожно сокращалось, заглатывая сперму, и доставляя мне еще больше удовольствия.

— А теперь давай спать, — выпустив член изо рта, сказала Катя.

— А как же ты? — спросил я.

— Все нормально.

— Давай я тоже поласкаю тебя, — сказал я. — Помастурбирую девочку немножко.

Голенькая девушка, сидя передо мной, нерешительно сказала:

— Я хочу сама, папа…

Шаловливая ручка оказалась между ног. И девушка довела себя до оргазма сама.

О, это был весьма небыстрый процесс. Но, с другой стороны, ей хватило каких-то полутора минут. Катя тихонько застонала. И по-девичьи кончила.

— Я спустила, папа…. — тихо сказала она. — Мне было приятно…

Помолчала.

— А знаещь, папа, как я кончаю? Когда никто не видит. Только не говори никому…

Девочка вновь стала шуровать. Я с наслаждением наблюдал за онанирующей дочерью.

Катя оседлала подушку и стала ритмично двигаться туда-сюда. Я наблюдал, млея, как детка, приоткрыв те и другие губки, наслаждается, — да, это явно доставляло ей удовольствие.

В конце концов она, посидев, прямо-таки рухнула, приняв горизонтальное положение. И мы, накрывшись одеялом, уснули.