«Нас окружает прекрасный и интересный мир. Он незаметен для глаза городского жителя, привыкшего видеть всё в ярком и крупном виде. Многое остается скрытым от внимания человека. Но стоит пристальней присмотреться и глубже вникнуть в жизнь природы, как перед нами откроется таинственный мир во всей его красоте. Вы увидите маленьких паучков, которые неподвижно висят целыми гроздьями, крепко сцепившись друг с другом. Мельчайших микробов в капле росы, дрожащей на зеленом листе. Майских жуков, которые с тихим жужжанием проносятся темным вечером над полями и рощами, потонувшими в серо-фиолетовой мгле… Много животных представляют для нас загадку. Но вдумайся хорошенько, и ты начнешь постепенно понимать тайну этих загадочных существ». Так Алик Мень приглашает нас в увлекательное путешествие в мир живой природы, который он видит цельно и глубоко.
«Бог дал нам две книги, — писал он впоследствии, — Библию и природу. С детских лет созерцание природы стало моей „теология прима“[41]. В лес или в палеонтологический музей я ходил, словно в храм. И до сих пор ветка с листьями или летящая птица значат для меня больше сотни икон. Тем не менее мне никогда не был свойствен пантеизм[42] как тип религиозной психологии. Бог явственно воспринимался личностью как Тот, Кто обращен ко мне».
В то же время чтение Библии пробудило в Алике любовь и жгучий интерес к истории. Читая Священное Писание, Александр старался досконально изучить те исторические сведения и детали, которые позволяли ему прояснить библейские события. Чтобы лучше понять Библию, он изучал римскую античность и Древний Восток.
Из письма отца Александра Меня Зое Маслениковой: «Занятия естествознанием (начавшиеся очень рано) воспринимались мной как приобщение к тайнам Божиим, к реальности Его замыслов. Изучая препараты или наблюдая в микроскоп жизнь инфузорий, я как бы присутствовал при некой мистерии. Это осталось навсегда. То же было и с историей, интерес к которой пробудило чтение Священного Писания. Мне была дорога каждая черта, которая могла пролить свет на библейские события. Отсюда любовь к древнему Востоку и Риму, служившим фоном священной истории.
Не меньше волновала меня и история Церкви, в которой я искал реальных путей и способов осуществления евангельского идеала. Прочтя в детстве Жития, я понял, что в них много декоративного, легендарного, не связанного с действительностью. Это привело к поиску подлинных источников, который стимулировался чтением неоконченной рукописи о. С. Мансурова[43] (я познакомился с ней году в 50-м, теперь она опубликована в „Богословских трудах“)».
«Я получил христианское воспитание в семье. Но если бы всё этим ограничилось, вера была бы для меня лишь дорогой сердцу традицией, вроде воспоминаний о детстве. Каждый воспитанный в религии человек в какой-то момент жизни сам встречает Бога на своем пути и делает выбор. Со мной это произошло в ранние школьные годы», — писал Александр Мень. В возрасте двенадцати лет Алик услышал личный призыв ко Христу и принял решение служить Богу как священник. Схиигумения Мария благословила его на этот путь. «Ты знаешь, все-таки христианство и все, что связано с ним, — это не наше», — сказал ему отец. — «А я докажу, что наше», — мягко ответил Алик.
В 1947 году, когда отмечалось 800-летие Москвы, он вместе с мамой впервые пришел в только что организованную Московскую духовную семинарию, чтобы узнать, по какой программе будут заниматься семинаристы и что требуется для зачисления. Его принял Анатолий Ведерников[44], бывший в тот момент инспектором семинарии, то есть, по сути, заведующим учебной частью. Ведерников, человек незаурядный и открытый, принимавший самое активное участие в возрождении московских духовных школ, пообещал Александру внести его в списки семинаристов по достижении им совершеннолетия. Вектор развития на ближайшие годы был определен.
Алик до предела уплотнил свое время, исключив любые отвлечения от намеченного им курса. Он продолжил активно читать и развиваться по плану, который с тех пор наметил для себя как основу основ. Читал философско-религиозные книги, изучал научно-популярную литературу. Выяснив программу духовной семинарии, он начал самостоятельно систематически заниматься предметами, входящими в эту программу.
Помимо изучения природы и биологии Алик был крайне увлечен астрономией. В возрасте тринадцати лет он исследовал взаимосвязь между библейским текстом о Сотворении мира и теорией эволюции. В его тетради, датированной 1948 годом и озаглавленной «Дни творения», читаем следующие заключения:
«Какой же мы можем сделать вывод из Библии и научных исследований?
1) Первоисточником миробытия является высшая разумная Сила, то есть Бог.
2) Мир возник не сразу, а в течение определенного времени.
О втором свидетельствует как сама Библия, так и исследования геологических пластов, которые даже дают приблизительное представление о тех промежутках времени, которые составили дни творения».
