Стучать приходится несколько раз. Она слышит, но открывать не спешит. Явно мешкает, а я настроен решительно. Уступать кому-то больше не намерен. В тени уже засиделся, пора действовать. В наступление идти. Даже если ненавидит — нужно. Потому что люблю… все еще люблю. Все еще болит внутри, когда вижу ее с другим.
Открывает.
Несколько секунд стоит неподвижно. Я переступаю порог, Оля отходит на несколько шагов. Я снова иду, она отступает. Сглатывает и смотрит… я бы сказал испуганно, но сейчас в ее взгляде читаю не испуг. Там… предвкушение, ожидание, растерянность, но не испуг. Она меня не боится.
Я толкаю дверь. Она захлопывается. Наступаю.
— Я дал тебе шанс…
В голове четкие мысли — больше не отпущу. Буду до последнего за нее бороться. Даже если придется перевернуть ради нее мир — сделаю.
Оля подходит к кровати. От неожиданности падает и резко поднимается. В ее взгляде загорается протест. Сразу же его улавливаю.
Перехватываю ее руки, опрокидываю ее на кровать. Она сглатывает и смотрит на меня с вызовом. Я его принимаю. Над ней склоняюсь. Она вся дрожит. И раскрыта передо мной на ладони.
— Надо было воспользоваться…
Мы оба горим в агонии.
Я прижимаюсь поцелуем к ее губам. Срываю хриплый стон и целую напористее. Оля обнимает меня за шею, отвечает. Головная боль резко отступает. То ли подействовали таблетки, то ли она. Ее присутствие, ее запах и вкус, ее ладони, мягко обнимающие меня за шею.
Я скучал. Полгода назад, когда меня оторвали от нее и задержали, я мыслить нормально не мог. О ней думал. О том, что уйдет, пока я тут сижу в гребаной клетке и жду освобождения. Она и ушла. Уехала. Пожалела.
Стас соврал. Ни о чем она не жалела. Просто уехала, узнав то, что я так долго от нее скрывал, чтобы не ранить. Уехала, не в состоянии вынести правды. Винить ее брата не получается. Никого не получается, потому что единственный виновный в том, что ей пришлось пережить — я.
И сейчас я готов из кожи вон вылезти, чтобы все исправить. Вымолить у нее прощение и вернуть ее. Любой ценой вернуть. Все ради нее сделать.
— Прекрати! — Оля резко прерывает наш поцелуй.
Отворачивается, а затем смотрит на меня зло.
— Нет, — говорю уверенно.
— Ты что себе позволяешь?!
Возмущенно смотрит на меня. А я улыбаюсь. У нее щеки красные и взгляд горит. Ей понравилось. Теперь точно не отпущу, что бы она не говорила.
Оля
Проснувшись утром, бесцельно буравлю взглядом потолок. Воспоминания вчерашней ночи жалят своей нереальностью. Макар был здесь, в моей комнате, целовал меня, трогал, обнимал. Говорил, что не отпустит.
Я закрываю глаза. Больно щипаю себя за руку. Не сплю. И вчера тоже был не сон.
Запоздало думаю о том, как буду смотреть в глаза Нику. Он вчера сказал, что хочет со мной отношений, что я ему понравилась и он готов попробовать и, если потребуется, будет летать ко мне. Идеальный Ник, к которому я ничего не почувствовала. Абсолютно. Волнение в его присутствии, учащенно бьющееся сердце — всего лишь временное помутнение. Реальность такова, что от его поцелуев у меня не разгорается пожар, не стучит бешено о ребра сердце.
Я хорошо знаю эти ощущения. Они возникают бесконтрольно рядом с подходящим человеком. Не поддаются логике или здравому смыслу. Ты просто чувствуешь. Учащенное сердцебиение, шум в ушах, который полностью перекрывает звуки окружающего мира, мощный жар в груди, постепенно расползающийся по всему телу, онемение в конечностях. Вчера вечером, когда в мой номер зашел Макар и захлопнул за собой дверь, я все это почувствовала.
Между нами не было интимной близости. Нет. Я этого не допустила. Хоть на что-то у меня хватило сил, но оттолкнуть объятия Макара не смогла. Только потом, сильно позже, когда эмоции поутихли, я смогла выбраться из его рук, открыла дверь и сказала ему уходить. Он вышел без вопросов. Ни слова не сказал.
Вылезать из кровати не хочется. Столкновение с реальностью оказывается фатальным. Мою душу крошит на мелкие частички, мое сердце нанизывается на острие боли, которая разрывает его на части.
Прийти в себя, как не странно, мне помогает горячий душ. Огненные струи ударяются о мое тело, словно языки пламени. Я быстро растираю кожу до красноты, вымываю волосы шампунем и выбираюсь из душевой. На часах почти восемь. Из номера я выхожу в половине девятого. Стучусь в соседний.
Чем ближе становятся шаги по ту сторону двери, тем сильнее мне хочется спрятаться. Убежать обратно в номер, но я этого, конечно же, не делаю. Нельзя мне. В номере Тимофей и он соскучился.
Дверь перед моим носом распахивается резко и неожиданно, хотя именно этого я и ждала.
— Доброе утро, — говорит Макар, пропуская меня внутрь.
Тимофей уже не спит. При виде меня радостно спрыгивает с кровати и подлетает, обнимая.
— Давно проснулся?
— Давно, — говорит обиженно. — Ждал, когда ты придешь, чтобы позавтракать.
— Он минут пятнадцать, как проснулся. Я попросил его подождать, пока приму душ, — раскрывает сына Макар. — Хорошо, что подождали. Пойдем завтракать вместе.