— Ностальгия, ё-мое! — обреченно вздохнул Санчо, поджимая губы. — Возьмем сатиновые, — пообещал он и добавил с надеждой, что чудачества улетучатся в скором времени из головы авторитета: — На обратном пути.
— Сейчас! — упрямо стоял на своем Федор Павлович. — На обратном забудем.
Мошкин растерянно покосился на хохлушку за прилавком, ожидающую решения важных господ, и тихо скрипнул зубами. Поведение Лаврикова становилось невыносимым. Он и прежде слыл самодуром, но за последние пару дней сумел превзойти самого себя. То одно, то другое, а теперь еще и трусы ему понадобились в горошек, на которые взглянуть-то зазорно.
— Как дитя малое, — проворчал Александр и тут же ринулся в новую контратаку. — Сейчас ты с дамой хотел повидаться! Нельзя же видаться с дамой с охапкой одноразовых трусов?
Санчо учитывал в этом вопросе и собственные интересы. Он прекрасно осознавал, на встречу с кем именно они сейчас направляются, и находился уже в предвкушении этого момента. Клавдия вывернула всю душу некогда матерого уголовника наизнанку. Ему хотелось предстать перед ней в достойном виде истинного джентльмена, а Мошкин без труда мог предугадать, кому конкретно из их компании придется волочить в охапке эти сатиновые трусы. Как тут произведешь впечатление на даму? Однако довод оказался убедительным и для Лавра. Он мысленно представил себе эту картину со стороны и лучезарно улыбнулся.
— Резонно. — Федор Павлович кивнул. — Нельзя. Где дама?
На этот раз вопрос был обращен к тройке телохранителей с хмурым Ессентуки во главе. Тот завращал головой и уже через секунду вынес свой вердикт, сориентировавшись на местности:
— Кажется, через две палатки на третью.
— Санчо, будь добр, пойди подготовь почву. — Лавриков довольно потер руки, но в его жесте просквозила доля нервозности.
— Не. — Мошкин даже испуганно отступил на пару шагов назад, будто узрел перед собой чумного. В доселе невозмутимых и кристально чистых глазах лавровского подручного заплескался нешуточный страх. — Лучше сам. У тебя с дамами клево получается. Я все испорчу.
Лавр презрительно оценил его из-под солнцезащитных очков и энергично зашагал за двинувшимся вперед Ессентуки. Александр же скромно присоединился к обществу двух шкафообразных телохранителей, пытаясь остаться незамеченным. В эту минуту он страшно сожалел о своей многопудовой комплекции. С такой разве затешешься в толпу.
Клавдия оказалась уже на рабочем месте. Она с трудом оторвала от земли тяжелую коробку с химпродукцией и водрузила ее на высокий ящик с аналогичным содержимым. Тяжело перевела дух и развернулась. В этот самый момент женщина и встретилась лицом к лицу с подошедшим Лавриковым. Лишь на долю секунды в ее глазах мелькнуло удивление, а затем взгляд сменился на величественно-спокойный и выражавший полное безразличие к неадекватному визиту авторитета. Лавр снял очки и открыто улыбнулся Клаве, как старой доброй приятельнице. Санчо не спешил выходить вперед. Ему потребовался всего один взор на объект своего душевного смятения, как круглое лицо тут же залилось пунцовой краской, а все внимание сосредоточилось на собственных башмаках. Ессентуки и два его подручных головореза не проявили никаких эмоций.
— Здрасте, — первой молвила Клавдия, обращаясь непосредственно к Лавру. — Всей бандой явился?
— Не всей, не всей. — Он продолжал излучать неподдельное радушие. — От всей здесь бы тесно стало. Доброе утро.
— Поздоровалась уже. — Брови женщины нахмурились. — Вы зачем Федечку похищали?
— Это детали, — отмахнулся авторитет. — С институтом как?
— Приняли, — ответила Розгина. — Считай, один свой грех ты погасил.
Лавр засмеялся, но звуки, исторгаемые его глоткой, больше походили на воронье карканье. Он уже вплотную приблизился к Клавдии.
— С твоей арифметикой, женщина, мне всего народного образования не хватит для очистки от грехов, — Он насмешливо окинул долгим взором содержимое раскинувшегося перед ним прилавка и прищурился. — Может, какое средство стиральное порекомендуешь, чтоб за один раз отмыться?
— Не придумали еще такого средства, — разочаровала его Клавдия и безапелляционно спросила: — Чего пожаловал?
Лавриков выдержал двухминутную паузу, в течение которой был занят тем, что внимательно изучал свою собеседницу и теперь, выходит, в некоторой степени родственницу. Она тоже молчала в ожидании ответа на поставленный ребром вопрос.
— Мальчика хочу видеть, — честно признался вор в законе. — И никак не придумаю, под каким соусом… Чтоб не испугался. Может, мне на работу его взять? Вроде как постороннего?
— Налетчиком на работу? — ехидно вопросила она. — Киллером?
Лавриков искренне обиделся. На настоящий момент ему совершенно не хотелось портить отношения с этой женщиной. Как ни крути, а она являлась единственным связующим звеном между ним, Федором Павловичем, и его отпрыском. Не самое подходящее время для открытой конфронтации. Да и не таким уж монстром был Лавр, каким его представляла стоящая напротив торговка бытовой химией.
