— Ребята, — ласково подал голос с дивана сохранявший все это время полное молчание Санчо, довольствовавшийся до сего момента лишь пассивным созерцанием происходящего. — Давайте жить дружно. Хотя бы между собой. Ведь и правда. — Мошкин рассчитывал сгладить напряжение в комнате. — Зачем он нужен, этот завод? Разве у нас заводов мало? И банька протопилась…
— Санчо, — зло прошипел Гамлет. — Ты тоже стал экономическим советником? Средним?
Миролюбивые интонации Александра Мошкина позволили Федечке взять себя в руки и вернуть утерянный было внутренний апломб. Он уже не выглядел таким растерянным и несчастным, как несколько минут назад. В голове его зародилась одна интересная мыслишка. Но ее следовало проверить.
— Я знаю, зачем он нужен, этот завод, — твердо произнес он, внимательно ощупывая взглядом смуглое лицо Гамлета. — Есть только одно разумное объяснение.
— Ну и?.. — заинтересованно запросил продолжения Лавр.
— Вас хотят втянуть в абсолютно бессмысленную разборку, хотят вымотать, высосать, обескровить. И спорный завод — это, знаете… — всего секунда ушла у Розгина на подбор подходящего сравнения, — веревочка от растяжки. Вы ее видите, но спотыкаетесь — из гордости, из принципа! И бабахает фугас. А вместо Лавра — ошметки от Лавра. Это даже не алгебра. Арифметика. — Юноша склонился над столом и подвинул в направлении авторитета бумаги, содержащие всю необходимую информацию на этот счет. — Вот распечатка. Итоги по всему комплексу ваших дел. Сложите, отнимете, разделите. Даже младенец поймет: одного небольшого взрыва достаточно, чтоб все разлетелось. Все! — С каждым произносимым словом он все больше и больше заводился. Входил в раж, что называется. Казалось, еще мгновение, и Федечка сорвется на истерический крик. — Потому что все глупо, не эффективно, как у тираннозавров, обреченных на вымерзание.
Однако еще раньше на крик сорвался Гамлет. Заслуженные, как он знал, обвинения в его адрес грозили уничтожить лавровского финансового советника. А этого почти и добивался в настоящий момент Розгин. Какой бы пылкой и страстной ни была его речь, он не забывал при этом наблюдать за стоящим по центру кабинета кавказцем. Гамлет сначала побледнел как полотно, затем побагровел. А в итоге даже позеленел от злости. Ну, просто не человек, а хамелеон какой-то. Радуга. Длинные ухоженные пальцы уроженца солнечных краев нервно заплясали, и владелец поспешил скрыть их в карманах брюк. Розгин успел заметить это, и его подозрения только укрепились. Дело осталось за малым. Разжиться доказательствами.
— Откуда взялся этот сосунок? — Губы заголосившего во всю глотку Гамлета тряслись, как растревоженный вилкой холодец.
Федечка замолчал и криво усмехнулся. Хоть один положительный результат был им достигнут.
— Из утробы матери, — едва слышно произнес Лавриков исключительно для самого себя, но уже в следующее мгновение, повысив голос до естественных интонаций, добавил: — Выйди, Федор.
— Да пожалуйста! — Розгин поднялся с кресла и стремительно зашагал к выходу. Принесенные им бумаги он оставил на лавровском столе. — Я — в город, — не оборачиваясь, бросил юноша.
— Зачем? — Федор Павлович мгновенно позабыл все существующие производственные и финансовые проблемы. В нем проснулось элементарное родительское беспокойство о ребенке. И не важно, что сын уже вышел из младенческого возраста.
— Подышать свежим воздухом! — заносчиво сообщил Розгин и, перешагнув порог, громко хлопнул дверью.
Ессентуки тут же поднялся с дивана, отследив выразительный взгляд авторитета.
— Распорядись, — сурово отдал приказание Лавриков. — Пусть глаз с него не спускают.
Бритоголовый амбал кивнул и резво устремился вслед за покинувшим помещение Федечкой. В кабинете остались только сам Лавр, Санчо и расплывшийся в ехидной улыбке Гамлет.
— С чего вдруг такая забота, Лавр? — ненавязчиво поддел легендарного вора в законе кавказец.
Федор Павлович смерил своего советника долгим внимательным взором. Последний вопрос Гамлета совсем не понравился криминальному авторитету. Но вставать в позу явно не стоило.
— Хорошего программиста надо беречь, — нравоучительно заметил Лавриков и незаметно переглянулся при этом с Мошкиным. — Он секретов много знает. А ты… — Вор в законе весьма поспешно свернул нежелательную для него тему разговора и переключился на оставшийся открытым вопрос по злополучному заводу. — Точнее, мы… Мы попробуем сложить, отнять, разделить и, если получится, умножить. Арифметику не забыл, Гамлет Отеллович?
Лавр взял со стола листы распечатки, на которых акцентировал внимание босса Федечка, и внимательно погрузился в изучение написанного. Интуиция подсказывала Федору Павловичу, что сын не просто так распинался здесь относительно тираннозавров и тому подобной ереси. Где-то рядом скрывалась истина.
