– С миром принимаем! Спаси Христос, Данилка! – ответила княгиня Мария, заботливо прикладывая к шишке на лбу парня свинцовую стопку, взятую со стола, – голова-то цела?
– Да цела, чего ей будет-то? – отмахнулся Загрязский и, повернувшись к застывшей за столом как соляной столб Катьке, поклонился ей учтиво и как-то по-особому любезно:
– Доброго здоровья, Катерина Михайловна! Давненько не виделись!
– Вчера только, – нахмурившись, проворчал князь Щенятев, обратив внимание, как вспыхнули щёки и загорелись глаза дочери при виде статного широкоплечего красавца Загрязского.
– Что? – рассеяно переспросил Данила, отсутствующим взором поглядев на князя.
– Я говорю, вчера только расстались, – повторил Щенятев, возвращая своего помощника в настоящее, – ты лучше скажи, пристав, зачем с дверью бодался? Чего у тебя случилось?
Встрепенувшись, Загрязский вдруг вспомнил цель своего прихода и, освободив голову от пустых мечтаний, взволнованно доложил:
– Беда, Михал Данилыч! Артель мастеров, которая на Гледенской горе в монастыре работала, наткнулась на что-то. Копнули поглубже, обвал случился. Пятеро провалилось в яму сажени на три. Двоих насмерть завалило. Остальные вроде живы.
– Что значит – вроде, – возмутился Щенятев, поспешно набрасывая себе на плечи малиновую однорядку, подбитую куньим мехом, – а точно знать кто будет?
– Так спешил ведь, – оправдывался Данила, следуя за Щенятевым по пятам.
– Спешил, – передразнил помощника князь, двигаясь к двери, – ладно на месте разберёмся, поехали…
– Батюшка, – закричал тринадцатилетний Петька, бросаясь из-за стола наперерез отцу, – возьми меня с собой!
– Зачем? – спросил отец, удивлённо глядя на Петьку.
– Я уже взрослый!
Князь Михаил подумал и согласно кивнул головой.
– Ладно, поехали. В конце концов, я в твоём возрасте с отцом у литвин Вязьму брал и на шведа под Выборг ходил.
– А я? А меня? – заныл младший Васька, порываясь выбраться из-за стола.
– А тебе рано! – ответила мать усаживая его обратно.
Петька, поспешно на ходу надевая охабень, не удержался и, повернувшись к младшему брату, показал ему язык. От обиды Васька завыл пуще прежнего размазывая брызнувшие из глаз слёзы по упитанному по-детски румяному лицу, но старший брат уже скрылся за дверью, сбегая вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Внизу их ждали осёдланные лошади и команда городских казаков.
Глава вторая.
Лет за сто допрежь того стоял в полутора верстах от Устюга на невысокой, плоской как блин горе, у слияния реки Юг с речкой Шарденьгой город Гледен, основанный здесь в незапамятные времена Великим князем владимирским Всеволодом Большое Гнездо . История города оказалась короткой и печальной. Река Сухона, долгое время подмывавшая и затоплявшая правый берег, на котором располагался Гледен, от весны к весне приносила его жителям немало бедствий. Бесконечные набеги чуди, новгородцев и вятчан делали жизнь горожан невыносимой. Наконец долгая междоусобная война между московскими и звенигородскими князьями окончательно разорила древний город, и он прекратил своё существование. Часть жителей перебралась на Чёрный Прилук, в более удачливый и счастливый Устюг. Другая часть чуть поодаль брошенного города построила село Морозовицу. На самой же горе остался стоять только Троице-Гледенский мужской монастырь с полусотней насельников, посвятивших себя Божьему служению.
С опаской перебравшись на другой берег Сухоны у Коромысловской Запани по рыхлому с водяными проплешинами льду, небольшой конный отряд князя Михаила вдоль луговой поймы быстро добрался до монастыря. Поднявшись на горку, они увидели большой проём в стене у Святых врат, около которого суетились люди. К тому времени артельщики и монахи уже разобрали часть завалов, образовавшихся после обрушения сторожевой башни и части ограды монастыря, извлекли из ямы тела погибших и отнесли в лазарет пострадавших. Игумен монастыря, отец Никандр стоял, опираясь на посох, и печально смотрел на огромную дыру в земле, заваленную битым кирпичом и штукатуркой, под которыми скорее угадывались нежели виделись могучие каменные своды загадочного подземелья.
Получив благословление, поцеловав руку и намётку клобука, свисавшую с правого плеча игумена, князь Щенятев с опаской приблизился к провалу, всё ещё осыпающемуся вниз большими кусками извести и штукатурки. Посмотрел в яму и спросил, не поворачивая головы:
– Как думаешь, отче, что это?
– Не думаю, княже, а знаю – ответил тот глухим скрипучим голосом, отворачиваясь и уходя прочь от завала.
– Опасно тут – пояснил он Щенятеву, – надо бы людей в охранение поставить. Неровен час – дальше осыплется.
– Так что осыплется, отец Никандр?
– Про подземелья Гледена слышал?
– А кто не слышал? Думал байки народ мелет…
– Не байки, как видишь. Тут вся гора тайными ходами изрыта. Только ходы те забыты давно. Сам про них знал, да вижу впервой. Выставь охрану, Михаил Данилович, от греха подальше. Всем спокойней будет.
