Жительница села Половского Римма Павловна Ларкина, в девичестве Митрохина, подробно рассказала о том, как о. Иоанн венчал её 20 января 1958 года:
— Перед венчанием я ходила за благословением в храм, где на колокольне проживали батюшки. Я попросила, чтобы их позвали, батюшки спустились и долго беседовали со мной. Потом о. Иоанн пригласил меня наверх, и мы продолжили разговор. Был он связан с тем, что меня ожидает в замужестве и как жить в чистоте и благодати Божией во время семейной жизни, как воспитывать будущих детей. Урок старца усвоила на всю жизнь. Мы с мужем прожили 53 года в мире и согласии. У нас родилось четверо детей. Первая родилась в 1958 году Людмила, я ещё не знала, что беременна, а батюшка моей маме сказал уже, что будет ребёночек. Батюшка уже тогда был прозорливым.
Свадьба была красивая. Поехали венчаться на тройке с бубенцами, с гармошкой. Гостей было много. И в храме во время венчания было красиво, торжественно. По обычаю на второй день свадьбы у нас в селе идут гости кругом села, все ряженые, кто в чём, порой переодеваются в образы разные. Я перед свадьбой очень боялась этого мероприятия, так как боялась, что на свадьбе нам могут навредить, это бывало. Батюшка выслушал мой вопрос и дал совет: «Деточка, пусть гости идут веселятся, а вы оставайтесь дома и никуда не ходите. Оставайтесь с Богом и друг с другом».
И о. Дорофей, и о. Иоанн деятельно занимались спасением икон из окрестных заброшенных и разрушенных храмов. Многие из них находили своё место на стенах Троицкого. По воспоминаниям местных жительниц, священники украшали храм иконами, «как невесту»: «Прикрепит одну о. Иоанн, отойдёт, полюбуется, и другую прикрепляет». Во время одной такой поездки произошёл случай, память о котором хранится в Троице до сих пор. Несколько местных парней взялись помочь выгрузить спасённые образа из машины, и одного из них бес попутал шутовски покружиться по улице с иконой в руках. Каков же был ужас всех, когда у парня тут же отнялись ноги!.. Только после трёхдневной молитвы о. Иоанна к юноше вернулась способность ходить.
На Рождество и Пасху о. Дорофей и о. Иоанн сами обходили всё огромное село, и не открывали двери им только три дома — председателя сельсовета, директора колхоза и директора школы. Да и то жёны их приходили извиняться. А в остальных домах (было их около трёхсот) батюшки были желанными гостями. В одно Рождество о. Иоанн простудился, но всё равно пошёл по селу с праздничным молебном — в промокших кожаных сапогах, по сугробам... А через месяц на рентгене в Рязани обнаружилось, что он на ногах перенёс двустороннее воспаление лёгких. Врачи удивлялись, как он вообще остался жив.
П. В. Козина вспоминала: «Как-то раз мы со знакомой шьём (церковные облачения.
— Даю слово — этого не сделаю.
Оказывается, утром батюшка убирал храм, женщина пришла к нему и сказала, что у неё что-то случилось, и она больше не хочет жить и сегодня покончит с собой. Он её целый день убеждал и умолял, пока она не дала слово, что ничего с собой не сделает. Когда она ушла, я сказала: “Батюшка, уже ночь на дворе, неделя-то сплошная, а Вы целый день голодный”.
— Вся моя жизнь сплошная — утешать человека, чтобы у него всё было хорошо. Теперь я знаю, что она спокойна — это и есть моя пища».
Бывали в Троице и трагикомические случаи. Как-то на Пасху о. Иоанн пригласил петь в правом приделе храма хор из села Красильниково, где когда-то был старинный храм Преподобного Сергия Радонежского. Кадило с трёхсвечником вызвался подавать местный тринадцатилетний паренёк. Из Москвы к празднику приехала Галина Черепанова, из Ленинграда — Сусанна Валова. Но когда пришло время хору петь пасхальный канон, певчие по громогласной команде регента дружно запели... ирмосы. Выяснилось, что канонов они просто не знают. Пришлось петь каноны самому батюшке на пару с Сусанной. Галина, расстроившись, пошла в пономарку готовить трапезу, но печь неожиданно зачадила на весь храм. Вдобавок батюшка во время каждения с размаху попал кадилом по лбу пономарю, а когда в конце литургии попросил трёхсвечник, выяснилось, что малолетний пономарь не выдержал и уснул. В довершение всего регент хора, подходя к кресту, попросил у о. Иоанна «на бутылочку» за пение... Словом, это была Пасха из ряда незабываемых.
