«Люди недоумевают и, сказать правду, многие не верят той чести, которая обещана праведникам в будущей жизни, потому что сатана унизил человечество в его собственных глазах. Но – действительна такая почесть и ее должно надеяться: человек образ Божий, – для того-то и воплотился Сын Божий, чтобы восстановить образ Свой. В Св. Писании развита эта мысль».
«Страшная истина. Нераскаянные грешники после смерти теряют всякую возможность измениться к лучшему и, значит, неизменно остаются преданными вечным мучениям (грех не может не мучить). Чем доказать это.
Кто не знает, как трудно без особенной благодати Божией обратиться грешнику с любимого им пути греха на путь добродетели! Как глубоко грех пускает в сердце грешника и во всем существе его корни свои, как он дает грешнику свое зрение, которое видит вещи совсем иначе, чем они есть в существе своем, представляясь ему в каком-то обаятельном виде. Поэтому мы видим, что грешники весьма часто и не думают о своем обращении и не считают себя великими грешниками, потому что самолюбие и гордость ослепляют им глаза; если же почитают себя грешниками, то предаются адскому отчаянию, которое разливает глубокий мрак в их уме и сильно ожесточает их сердце. Если бы не благодать Божия, кто бы из грешников обратился к Богу, так как свойство греха – омрачает нас, связывает нас по рукам и по ногам. Но время и место для действия благодати – только здесь: после смерти – только молитвы Церкви и то на раскаянных грешников могут действовать, на тех, у которых есть приемлемость в душах, свет добрых дел, унесенный ими из этой жизни, к которому может привиться благодать Божия или благодатные молитвы Церкви. Нераскаянные грешники – несомненные сыны погибели. Что говорит мне опыт, когда я бываю в плену греха? Я целый день иногда только мучусь и не могу обратиться всем сердцем, потому что грех ожесточает меня, делая для меня недоступным Божие помилование: я горю в огне и добровольно остаюсь в нем, потому что грех связал мне силы, и я – как закованный в цепи внутренно – не могу обратиться к Богу, пока Бог, видя мое бессилие и мое смирение, и мои слезы не умилосердится надо мною и не пошлет мне благодать Свою. Недаром человек, преданный грехам, называется связанным пленицами грехопадений».
«Когда я вспомню о Сыне Божием, восприявшем в единство Божества Своего человеческую природу, и о том, как живут именующиеся христианами, то берет меня страх и жалость: страх – потому, что ожидаю великого ГНЕВА БОЖИЯ на невнимательных, неблагодарных и злонравных; жалость – потому, что вижу многое множество христиан, довольно лишающих себя неописанного блаженства будущей жизни и ввергающих себя в огнь вечный – на вечные муки!»
«Вы, которые так сильно избегаете в этой жизни страданий тела и скорбей души, которые так лелеете свою плоть и ублажаете душу, – что вы не заботитесь во избежании ВЕЧНОГО ОГНЯ, в тысячу раз лютейшего, чем земной стихийный огонь?! Что вы не стараетесь избежать вечных скорбей?! БЕДНЫЕ, обратитесь. Ей! Невыносимо будет».
Обозревая все сочинения о.Иоанна, мы без особенного труда видим, что мысли о конце мира у него встречаются довольно часто. Особенно это заметно в два периода его жизни: в первый период его священства (1855–1870) и в последний (1904–1908). Как легко понять, в эти оба периода были общественные движения безрелигиозного характера. И естественно, Батюшка не мог относиться к ним равнодушно: для него вся жизнь была в религии! И не это удивительно, а было бы непонятно его умолчание в эти годы.
Но, с другой стороны, нас удивляет то, что к концу своей жизни о.Иоанн занимается постройкой монастырей – ив особенности женскою обители на Карповке, в Санкт-Петербурге. Он закончил ее в 1902 году, когда ему было уже 73–74 года. И когда совершилось освящение, он радуется и молится о благочестивом влиянии монастыря «до скончания века». Если бы он совершенно был уверен в кончине мира, то нечего было бы думать о таком влиянии на общество. Даже и нечего было бы затевать такую большую постройку. И в той же заметке об освящении обители он возвращается к беспокоющей его мысли: «Приближается Жених» (см.: Мф.25:6)!
Правда, в мирный промежуток между этими двумя периодами Батюшка редко говорит о конце мира; но какое-либо острое событие все же зовет его к этой мысли. И только разъезды его по России, когда десятки тысяч народа всюду стремились к нему, ясно говорили ему, что еще много верующих в России. Но стоило только наступить бурным событиям, в нем опять возгорится огонь ревности по Боге, и он иногда, – как увидим, – прямо кричал в своих проповедях, что наступает такое время, «какого и представить» нельзя.
