Богослужение отец Иоанн совершал довольно скоро и не любил протяжного пения певчих; служение его производило на молящихся потрясающее впечатление.
Мне, как постоянно стоявшему в алтаре, запечатлелась его полная сосредоточенность при Богослужении, в особенности при совершении Литургии верных. Отец Иоанн весь, казалось, куда-то уходил, беседовал с Богом, Которого он ясно видел перед собою, положительно не замечая в этот момент никого из окружающих. Я лично подметил одну особенность в службе отца Иоанна: ни одного возгласа во время Литургии он не делал иначе, как стоя возле престола. Случалось, отец Иоанн у жертвенника начнет вынимать частицы из многочисленных просфор от молящихся, но как только наступает время возгласа, он, оставляя жертвенник, спешит к своему месту возле престола и тогда уже начинает возглас, по окончании коего снова возвращается к жертвеннику. За Литургией в воскресные дни отец Иоанн никогда не поминал умерших и ектеньи об усопших всегда опускались370. Затем, никогда после Литургии он не служил в церкви молебнов.
Отец Иоанн зорко следил за событиями в церковно-общественной жизни. В сентябре 1901 года орловский губернский предводитель дворянства М. А. Стахович на съезде в Орле духовенства произнес нашумевшую на всю Россию речь о свободе совести, где провел мысль о желательности установления свободы перехода из одного вероисповедания в другое. И вот отец Иоанн, развивая евангельские слова, перешел к речи М. А. Стаховича, о которой выразился так: “Но в наше лукавое время появились хулители Святой Церкви, как граф Толстой и в недавние дни некто Стахович, которые дерзнули явно поносить учение нашей святой веры и Церкви. Что же это? Отречение от христианства, возвращение к язычеству, к одичанию, к совершенному растлению нашей природы? Вот куда ведут наши самозваные проповедники”371.
За Литургией, совершаемой отцом Иоанном, подавалась всегда масса просфор с заздравными записками, нередко с очень большими суммами (до 5-10 рублей)372, но отец Иоанн не пользовался ни одной копейкой из этого сбора, всецело поступавшего в распоряжение причта церкви, и вообще все службы в церквах отец Иоанн совершал всегда безвозмездно.
Начиная молебен в частном доме, отец Иоанн говорил: “Помолимся Господу Богу, Господь сказал, что
По окончании молебна он давал всем крест для целования и окроплял святою водою, а затем обычно приглашался к столу, богато и красиво уставленному всякими яствами, фруктами, — “откушать чаю”. Отец Иоанн всегда садился за стол и, сделав два-три глотка весьма сладкого чаю, остальной чай наливал на блюдце и затем каждого из присутствовавших угощал из своих рук.
В житейских невзгодах и несчастиях отец Иоанн всегда настаивал обращаться к Господу Богу с искренней верою. “Вера, говорил отец Иоанн, всему краеугольный камень”. После беседы с ним всякий уходил радостный и утешенный. По этой-то причине все так стремились к отцу Иоанну.
Будучи строгим ревнителем православной веры, он проявлял неумолимую строгость в отношении лиц, открыто игнорировавших обряды Православной Церкви. В таких случаях отец Иоанн не стеснялся публично обличать подобных людей.
Однажды отец Иоанн после молебна давал присутствующим целовать крест. Один студент в форме к кресту не подошел, а отошел в сторону. Отец Иоанн, сильно взволнованным голосом во всеуслышание обратился к нему со следующими словами: “Вы кто, язычник или магометанин, или сектант, что не считаете необходимым поцеловать Крест Господень?” Хозяин дома, желая предупредить отца Иоанна, сказал ему, что это репетитор его детей. Тогда отец Иоанн тем же взволнованным голосом сказал хозяину, что его детям не будет никакой пользы, кроме вреда, от такого репетитора, который не почитает Креста Господня, причем тут же советовал расстаться навсегда с этим репетитором, обещая со своей стороны об этом случае довести до сведения ректора Московского университета. При этом отец Иоанн так был взволнован этим инцидентом, что отказался даже пройти в столовую и откушать стакан чаю, а тотчас сел в карету и уехал. Хозяева были настолько ошеломлены этим случаем, что не знали, что предпринять. Они, разумеется, тотчас отказали этому репетитору, а сами через некоторое время поехали в Кронштадт, и там уже отец Иоанн их успокоил.
