Пишущий эти строки — его родной брат, с которым он впоследствии поделился пережитым им своим настроением, вернее, состоянием духа по тому моменту. Необъяснимый страх, а вместе с ним и какой-то благоговейный трепет стрелой пронизали его. И чем ближе становился момент появления в стихаре на амвоне, тем сильнее росло желание уйти совсем или как-нибудь отложить выступление, хотя бы путем симуляции болезни. В борьбе с самим собою незаметно подкралось и время, когда от брата потребовали приготовиться к выходу из алтаря. Раздумывать уже было поздно. И брат, перекрестясь троекратно на святой престол, решительно подошел к отцу Иоанну за благословением. «Чувствую и знаю твои переживания, юноша, — сказал Батюшка отец Иоанн. — Да укрепит тебя Бог Святым Духом Своим и да не смущаешься ты впредь никогда в своих дерзаниях служить Ему».
С необыкновенным подъемом и неподражаемой дикцией произнес тогда брат свою первую в его жизни проповедь, и что удивительнее всего, так это то, что даже не воспользовался своим рукописным материалом. Не отступая от темы, как от стержня, он далеко отступил в вариантах одухотворенной мысли, образно, нравоучительно и убедительно излагая молящимся воспоминаемое Святой Церковью событие из Нового Завета.
Слова отца Иоанна оправдались на дальнейшей жизни и деятельности семинариста Гумилевского.
По окончании Духовной Академии он был оставлен при ней для защиты диссертации в звании профессорского стипендиата. Затем, по принятии сана священника, был назначен в храм Христа Спасителя, с оставлением при Академии профессором. Часто назначался говорить проповеди в присутствии лиц Императорской фамилии. Был короткое время придворным протоиереем в Царском Селе, куда был переведен настоянием профессуры и Великой Княгини Елизаветы Феодоровны. Позже — настоятелем храма Христа Спасителя. Во время большевизма громил сатанинскую власть большевиков с амвона храма Христа Спасителя. Власть долгое время не могла ликвидировать этого, из-за добровольной охраны молящимися. И только когда заточен был Патриарх Тихон, протоиерей Илья Гумилевский был арестован и сослан в Вологду, где и ослеплен292. Все его проповеди с преподанием, как к ним нужно готовиться и как произносить, собраны в книгу под названием «Семя веры». В «преподании» summa summarum293 говорится о том, что предварительно произнесения проповеди необходимо три дня усиленного поста и молитвы, творимой тайно, мысленно, дабы освободить дух от тела, окрылить его.
Из этого повествования ясно, что отец Иоанн, благословляя юношу, подал ему благодать Святого Духа, сделавшего его великим проповедником, непреоборимым воином Христовым в борьбе с антихристом и наконец мучеником за веру Христову.
Привожу рассказ друга моего протоиерея, имевшего твердую и непоколебимую веру во Христа и отказавшегося присоединиться к так называемой «Живой церкви», то есть к красному духовенству294, перешедшему на службу антихриста, за что он и был посажен в тюрьму.
«По окончании семинарии, — рассказывает протоиерей, — я любил танцевать, петь светские песни и веселиться и отнюдь не помышлял о духовном сане.
Неожиданно меня требует Тверской архиерей и говорит мне: “Тогда-то поедешь в Осташковский монастырь и там тебя посвятят во священника и будет присутствовать на твоем посвящении отец Иоанн Кронштадтский”.
Уйдя от архиерея и пораздумавшись, я решил идти к нему отказываться; главным образом меня пугало присутствие отца Иоанна — еще что-нибудь скажет мне, по своей прозорливости, неприятное.
Придя к архиерею с целью отказаться, я просил келейника доложить обо мне. Келейник спросил, по какому делу я пришел. Я ответил ему, что хочу отказаться от посвящения. На это келейник сказал: “Не ходи, осерчает владыка”. Я испугался гнева владыки и не пошел.
Меня утешала мысль, что обводить меня вокруг престола при посвящении будет не отец Иоанн, а один из трех архимандритов монастыря, которые при службе считаются выше митрофорного протоиерея.
Приезжаю в монастырь и спрашиваю: “Здесь ли архимандрит такой-то?” — “Нет, — говорят мне, — уехал в Новгород”. — “А такой-то здесь?” — “Нет, — говорят, — уехал в Петербург”. — “Ну, а такой-то?” Отвечают: “Болен”.
В день посвящения пришел я в алтарь рано. Вскоре в соборном храме послышались голоса. Оказалось, что вошел отец Иоанн Кронштадтский. Войдя в алтарь, он подошел ко мне с ангельской улыбкой на лице и сказал: “Священного сана желаешь — доброго дела желаешь,” — и благословил меня.
У духовенства существует поверье, что все, что будет просить у Бога вновь посвящаемый во время троекратного хождения вокруг престола, исполнится.
Когда отец Иоанн стал водить меня вокруг престола, я совершенно неожиданно для самого себя стал молиться Богу, чтобы Господь дал мне сделаться достойным пастырем стада Христова и вести праведную жизнь.
Сделавшись священником, я немедленно усердно занялся изучением толкований святителя Иоанна Златоустого на Послания апостольские и творений других святых отцов.
