Коррогли почувствовал, что ее былое напускное равнодушие дало трещину, которая идет глубже, чем сознает сама Мириэль. К тому же, подумал он, беспокойство девушки можно приписать тому факту, что она, вопреки своим утверждениям, знает нечто важное и пытается это скрыть. Однако он принял решение не проявлять чрезмерной настойчивости.
- Очень хорошо, - проговорил он. - А о чем бы вы не возражали побеседовать?
Она огляделась, словно в поисках предмета для поддержания разговора. Коррогли заметил, что взгляд ее остановился на рисунке, который изображал женщину с младенцем на руках.
- Ваша мать? - спросил он, указывая на рисунок.
- Да. - Мириэль вздрогнула и отвернулась.
- Вы с ней похожи. Если я не ошибаюсь, ее звали Патриция?
Мириэль кивнула.
- Ужасно, когда такая красавица погибает в расцвете лет, - продолжил адвокат. - Как все получилось? Как она утонула?
- Вы что, не умеете разговаривать без того, чтобы не задавать вопросы? - рассердилась девушка.
- Извините, - сказал Коррогли, удивившись ее раздражению. - Я только...
- Моя мать умерла, - оборвала она. - Остальное вас не касается.
- Тогда предложите тему для беседы.
- Ладно. - Она на мгновение призадумалась. - Давайте поговорим о вас.
- Тут говорить особо не о чем.
- Это про каждого можно сказать, но не бойтесь, я не заскучаю.
Выбора у Коррогли не было, и он с неохотой начал рассказывать о своей жизни, о детстве, что прошло на ферме высоко в горах, о банановой роще и загоне для трех коров - Розы, Альбины и Эсмеральды; и слова, слетавшие с языка, словно возвращали его в ту чудесную пору. Он поведал девушке о том, что частенько сиживал на холме, глядя на раскинувшийся внизу город, и мечтал, что когда-нибудь станет владельцем одного из городских домов.
- Ваша мечта, очевидно, исполнилась, - заметила она.
- Увы, это запрещено законом. Красивые дома принадлежат тем, кто ведет свой род с незапамятных времен, чье общественное положение несравнимо с нашим. Знаете, законы ведь пишутся для того, чтобы люди вроде меня не вздумали забываться.
- Разумеется, знаю.
Он рассказал ей о том, как у него зародился интерес к юриспруденции. Право с его безупречной логикой и упорядоченностью показалось ему рычагом, посредством которого можно сдвинуть любую преграду. Но с течением времени он выяснил, что рычагов и преград великое множество, что, когда сдвигаешь одну, другая так и норовит обрушиться на тебя и раздавить в лепешку, что спасение лишь в быстроте и упорстве, в том, чтобы расталкивать преграды на своем пути и одновременно уворачиваться от тех, которые падают сверху.
- Вы с детства стремились к тому, чтобы стать адвокатом?
- Нет. - Он засмеялся. - Сперва я хотел убить дракона Гриауля и получить награду, которую обещают власти Теочинте, чтобы купить матери серебряную посуду, а отцу - новую гитару.
Коррогли встревожился, заметив, как резко изменилось выражение лица Мириэль, и спросил, как она себя чувствует.
- Не произносите его имени! - взмолилась она. - Вы не знаете, не знаете...
- Чего?
- Гриауля. Господи Боже! Я чувствовала его там, в храме. Вы, наверное, решите, что у меня разыгралось воображение, но я клянусь, я ощущала его присутствие. Мы сосредоточивали на нем наши мысли, мы пели ему, верили в него, пытались заколдовать и мало-помалу начинали воспринимать его. Нечто огромное и холодное, чешуйчатый нелюдь, который подчинил себе весь мир!
Коррогли отметил про себя, что Мириэль как бы вторит Кирин. Его заинтересовало упоминание о колдовстве, но Мириэль продолжала говорить, и вопрос остался незаданным.
- Я до сих пор чувствую его. Такой громадный и закутанный во мрак. Всякая его мысль - век по протяженности, тонны ненависти и откровенной злобы. Он прикасается ко мне, и внутри все холодеет. Вот почему...
- Что?
- Ничего... - Ее била дрожь, и она обхватила себя за плечи. Коррогли подсел к девушке и, поколебавшись, положил руку ей на плечо. От волос Мириэль исходил сладкий апельсиновый аромат.
- Ну, что такое? - спросил он.
- Я чувствую его, я постоянно его чувствую. - Она искоса глянула на Коррогли и прошептала: - Возьми меня. Я знаю, что не нравлюсь тебе, но мне нужна не привязанность, а тепло. Пожалуйста, возьми меня.
- Ты мне нравишься, - возразил он.
- Нет, ты не... Нет...
- Да, - повторил он и даже сам себе поверил. - Сегодня ты мне нравишься, сегодня ты - женщина, о которой можно заботиться.
- Ты не понимаешь, ты не догадываешься, насколько он изменил меня.
- Ты про Гриауля?
- Пожалуйста, - прошептала Мириэль, обнимая его, - хватит вопросов. Согрей меня.
