Тони Антонелли, известный бейсболист, разбил ей сердце больше десяти лет назад. Подрастающий сын постоянно напоминал Сьюзен Мак-Кормик об их последней пылкой встрече. Смогут ли теперь, когда Тони вернулся, их отношения наладиться, смогут ли любящие сердца биться в унисон?
Телефон прозвонил дважды. Наконец Сьюзен нехотя оторвалась от контракта, который она в тот момент изучала, и дотянулась до надрывающегося аппарата.
– Сьюзен Мак-Кормик у телефона. – В тщательно выверенной интонации ощущались уверенность и профессиональная выучка, как и подобает опытному юрисконсульту.
– Мам, а ну-ка догадайся, кто сегодня посетил нашу школу!
Теплая улыбка скользнула по лицу Сьюзен. Она бросила беглый взгляд на карточку в рамке орехового дерева, украшавшую письменный стол. На ней – улыбающаяся мордашка ее десятилетнего сына: лукавый огонек в черных глазах, курчавые темные волосы, спадающие завитками на лоб…
– Пожалуй, я не сумею, Стив, – усмехнувшись, ответила Сьюзен. – Ты уж лучше сам мне скажи.
– Тони Антонелли! Представляешь? Лучший из лучших бейсболистов Атланты был в нашей школе и даже беседовал с нами!
На какой-то миг Сьюзен показалось, что она вот-вот лишится чувств – кровь отхлынула от щек, голова закружилась… Тони вернулся в Санта-Барбару! Она обратилась мыслями к детству, вспомнила черные блестящие глаза на загорелом лице, ослепительную улыбку, щеки с ямочками, непокорные черные завитки, спадающие на лоб. Потом перенеслась к более поздним годам и увидела бронзовотелого юношу – такой восхитил бы и мастеров Возрождения, – его сильные руки и торс, развившиеся от многолетних занятий спортивными играми, прежде всего бейсболом…
Тони – тот самый Тони, который научил ее, еще девчонку, радоваться жизни, который первым дал ей почувствовать, что значит свобода, взаимная поддержка, дружеское участие. И который позднее преподал ей горький урок – как пережить потерю любимого.
– Это, наверное, было замечательно, Стив. – Она услышала свой слабый, прерывающийся голос как бы со стороны.
– Еще бы! – Стив просто захлебывался от восторга. – А потом мы играли в бейсбол, и я видел, как он разговаривает с нашим тренером, и… Ты слышишь, мам?
– Да, Стив.
– Почему же ты никогда не говорила мне, что знаешь Тони Антонелли? – В его голосе слышался чуть ли не упрек.
– А откуда ты взял, что я его знаю?
– Он сам мне сказал.
Сьюзен откинулась на спинку кресла, не в силах бороться с головокружением.
– Так ты с ним говорил? – тихо спросила она, глядя на кисть руки, подрагивающую на подлокотнике кресла.
К этому она не была готова. Если б ее хоть предупредили заранее! Если б хоть внутренний голос подсказал ей утром, что предстоит трудный день!
– А как это вышло, что ты с ним разговаривал, Стив? – Тут уж не пришлось разыгрывать заинтересованность – его ответ действительно был для нее крайне важен.
– Меня подозвал тренер. – Его голос вдруг торжествующе зазвенел. – Я прошел сразу трое ворот, и Тони, полагаю, это заметил. Так что, когда я пересек основную базу, он меня подозвал.
– Похоже, в этой игре ты сам себя превзошел, не так ли, Стив?
– Похоже, что так. – Мальчик старался изобразить равнодушие, однако это плохо ему удавалось. – Тренер представил меня, и когда Тони узнал, что моя фамилия Мак-Кормик, то сказал, что знал в детстве одного Мак-Кормика, по имени Майкл. А я ответил, что так звали моего отца, и тогда он сказал, что с детства знал и тебя тоже. – Его тон вдруг стал более резким. – Это правда, мам?
– Да.
– Так почему ты никогда не говорила об этом? Я даже не знал, что Тони родом из Санта-Барбары. Ты ни разу не упомянула его имени!
Что ей было сказать? Она не смогла бы солгать, будто не думала, что это будет ему интересно. Она слишком хорошо знала характер сына. Игра была для него самым важным в жизни.
Как это было ни грустно, но постепенно Сьюзен приучила себя к мысли, что по части увлечений Стив пошел не в нее. Она совсем не интересовалась спортивными играми, и в свое время Тони Антонелли потратил немало трудов, чтобы заставить ее взглянуть на бейсбол его глазами.
Стив что-то сказал – что-то насчет обеда, – но она не расслышала.
– Что ты сказал, Стив?
Стив аж застонал, обиженный ее невниманием.
– Я сказал, что пригласил его к нам на обед сегодня вечером, раз уж вы оказались старыми друзьями и все такое.
– Стивен Спенсер Мак-Кормик! Не может быть, чтоб ты так поступил! – Никогда Стив не позволял себе приглашать кого-либо в дом, не посоветовавшись предварительно с нею. А тут еще из всех возможных гостей – именно Тони!
Стив понял: что-то неладно. Мать никогда не называла его полным именем. Никогда! Он точно не знал, что означает такое обращение, но не ожидал ничего хорошего.
– А что тут такого, мам?
Сьюзен больше не чувствовала головокружения. Вся кровь вновь прихлынула к голове и пульсировала волнами страха и гнева. Она не хотела снова видеть Тони. Он был частью ее прошлого, пусть там и остается.
Но Стиву надо что-то сказать. Она чувствовала: ее реакция встревожила мальчика, ведь это так на нее не похоже. Обычно Сьюзен держалась спокойно и уравновешенно, четко контролируя свои чувства.
– Ты не должен приглашать гостей к обеду, не договорившись сначала со мной, ты же знаешь, Стив! Как ты мог так поступить!
Растерявшись, мальчик не знал, что сказать.
