Меня охватывает голод. Потребность сильнее прежней вспыхивает в теле, и я стону ему в рот громче, чем следует делать это на глазах у незнакомых людей.
Платон отрывается от моих губ и улыбается.
— Этот взгляд… Я скучал. Наконец-то я его снова вижу.
— Я хочу тебя, — выдыхаю. — Сейчас.
— Помнишь, я обещал твоей маме, что верну тебя домой к полуночи? — напоминает он, а в зеленых глазах плещется веселье. — И я уже понял, что Сару лучше не злить.
— Она простит тебя, когда увидит этот бриллиант на моем пальце, — целую его в губы. — Твой отель далеко?
— Ну и ну. Теперь ты первая тянешь меня в отель? — улыбается он, продолжая целовать меня. — И, кстати, мой отель в паре кварталов от твоего дома…
— Отлично. Раз в ресторан мы не попали, значит, у нас есть еще два часа до полуночи... Стой, — хватаю его за руку. — Давай быстро возьмем крендель с корицей. И сахарную вату. Вату я съем по дороге, крендель после секса. Или наоборот? Жаль, арбузы есть только дома…
— Боже, Лея, — выдыхает он. — Ты и вправду беременна.
— И я пойду учиться, Платон, — строго говорю ему, пока семеню к лотку с кренделями. — Я не шутила! Беременность не изменит моих планов!
— Что ж… — с притворством вздыхает Платон. — Похоже, именно такая судьба у мужчин в семействе Дмитриевых, где женщины делают карьеру, а нам достаются только грязные пеленки.
— Пару кренделей, пожалуйста, — говорю на иврите, и Платон расплачивается.
Он обнимает меня, когда я впиваюсь зубами в хрустящую выпечку и жмурюсь от удовольствия.
— Куда лучше кальмаров, — выдыхаю. — Надо же было выбрать рыбный ресторан.
— Хотел произвести впечатление, — пожимает плечами Платон. — Так что, еще сахарную вату?
Слизываю с губ крошки, а Платон заворожено глядит за движениями моего языка.
— Я скучала по тебе, — отвечаю шепотом. — Очень сильно.
— Я тоже. И я больше не хочу возвращаться домой, где нет тебя. Я люблю тебя, Лея.
— Скажи это еще раз.
— Я люблю тебя.
— Обойдемся без ваты.
Мы запрыгиваем в салон такси, где он целует меня, накрывает мою грудь обеими руками и тихо стонет.
— А ведь мне показалось, что они стали больше… Но я решил, что просто давно тебя не видел.
В холле отеля Платону приходится проторчать несколько минут на стойке регистрации, пока администратор передает ему список звонивших и целую стопку конвертов и папок, оставленных ему по работе за этот день.
Я гляжу на него, стоя возле лифтов, пока уничтожаю второй крендель. И не могу отвести взгляд. Его мужская красота завораживает. Его цепкий взгляд и серьезный вид пробирают меня до самого сердца.
Когда он оборачивается от стойки и идет прямо на меня, я готова вопить в голос от счастья. Неужели этот мужчина и вправду мой? Неужели я могу не только исполнить прежние мечты, но и приумножить их?
Получится ли? Справимся ли мы? И как мы справимся со всеми сложностями, с какими неминуемо сталкиваются молодые семьи?
Платон хоть и старше, но у него самого еще не было полноценной семьи, в которой не один решал все проблемы.
Платон держит меня в капкане своих зеленых глаз, пока пересекает холл отеля, и я чувствую, как подгибаются мои колени. Такой же походкой хищника он шел на меня тогда, в Питере, когда увез меня из аэропорта, еще не зная, кто я такая.
Он останавливается возле меня, вторгаясь в мое личное пространство. И я чувствую, как задерживается от этой наглости мое дыхание. Сгораю от нетерпения почувствовать на себе его тяжелое тело, его напористость и страсть.
— Ждешь кого-то? — низким хриплым голосом спрашивает он.
На его губах играет улыбка, когда он нажимает на кнопку лифта. По его глазам вижу, что он тоже вспомнил нашу первую встречу в аэропорту.
— Тебя… — выдыхаю. — Всю свою жизнь я ждала только тебя.
Он берет меня стоя, как только мы входим в номер. Прижимает к стене, рвет на мне одежду, освобождая грудь, доводя до изнеможения, а после насаживает на себя, насыщая не только мой голод, удовлетворяя не только похоть.
И мои несвязные спутанные признания, которые все так же срываются с моих губ после первого стремительного оргазма, впервые не остаются без ответа.
Теперь он действительно занимается со мной любовью.
Конец
