Я заснула в кресле от полного морального истощения. Снились какие-то совершенно мутные, не внятные сны, а потом… А потом я увидела Диму и вспомнила ту прекрасную неделю, что мы провели на Мальдивах. Где не было работы, учебы и других людей… Только мы вдвоем.
— Машунь… — голос мужчины рядом вторгся в мой сладкий сон. — А, Машунь?
Я резко открыла глаза, краем сознания понимая, что лежу в кровати. Кажется, мужчина меня даже в ночную сорочку переодел. Только вот тело… Оно еще оставалось окутанным сладкой дымкой, изнывающее ныло и пекло.
— Ммм? — прикусив губу, я обхватила бедрами одеяло и прогнула спину от сильного импульса, ударяющего в голову снова и снова, будто молнии.
— Скажи-ка мне, пчелка, — нервно и недовольно пробурчал он себе под нос, — чего это ты стонешь в сне?!
— С-стону? — не будь комната покрыта мраком, Дима бы увидел мои пунцовые щеки.
Только сейчас я поняла, что да – действительно. С губ до сих пор слетали невнятные полухрипы, ведь часть меня до сих пор прибывала во сне.
— Не хотел тебя будить, — в наглую сорвал тот, с прищуром меня разглядывая, — но прямо интересно стало: с кем это ты там трахаешься, драгоценная моя почти жена, прошу вспомнить!
Я уже открыла рот, собираясь списать все на «тебе показалось» или «убегала от маньяка», а потом вдруг решила, что это будет звучать слишком не правдоподобно. Будто я скрываю что-то от человека, которого люблю больше всего на свете. А любая ложь, даже во благо, всегда ведет к неминуемой горечи.
Зажмурившись, что есть мочи, до побеления костяшек сжала края простыни, зарываясь под одеяло почти с головой.
— Мне снился ты, — голос был таким тихим, что Дима мог вообще не услышать слов. — Только ты, Дим…
— Я? — томно и хрипло переспросил он спустя целую вечность. Нервно вобрав воздух, он сдернул одеяло в моего лица и пробрал до дрожи горячим, полным желания взглядом. — И, что же я делал в твоем сне?
— Ты… — попытки мужчины полностью оголить мое лицо не увенчались успехом, тогда он скользнул ладонью снизу и я ощутила, как его холодные пальцы провели дорожку от пупка к внутренней части бедра и обратно. — Ты делала разные… кхем… вещи.
— Какие, пчелка? — горячее дыхание эхом распространилось по коже мелкими мурашками. Я вздрогнула, когда Дима коснулся мочку уха языком, спустившись им по жилке на шее прямо в ложбинку груди. — Такие? — его взгляд исподлобья заставил меня отпустить одеяло и прогнуться в спине. Я снова была в том прекрасном сне… Только события переместились с острова в нашу постель. Дима потянул за резинку ночной сорочки, и она распустилась на груди, позволяя ему вытянуть грудь поверх ткани. Он сжал округлости до легкого дискомфорта, хрипло зарычав себе под нос какие-то грязные ругательства из которых мне удалось разобрать только: — Как же я по тебе соскучился…
— Ты заметил, что они стали больше? — сорвалось с моих губ неожиданно.
— Я заметил, — раздраженно пробурчал тот, — что я чуть не кончил, пока ты во мне стонала, золотце!
А затем он остервенело накрыл сосок своими губами, будто делал это впервые… Жадно, остервенело, ненасытно! Его зубы сомкнулись на вершинке, пока пальцы второй руки сжимали и разжимали другой сосок, играя с ним, доводя меня до мучительного ожидания, когда перед глазами уже возникала непроглядная пелена из животного желания и ничего больше.
— Это тебе снилось? — Дима нервно сглотнул, подняв на меня совершенно дикий взгляд, голос его отдавал чем-то животным, диким. И все же я негативно замотала головой:
— Нет, ведмежонок, не это. Прости…
— Хмм… Тогда-а-а… — кожу на животе обдало прохладным комнатным воздухом, потому, когда мужские губы коснулись ее, я вздрогнула. Словно кто-то капнул воском или ударил током – пробрало до самого нутра. Его поцелуи спускались все ниже и ниже, проверяя меня на прочность. В какой-то момент терпение во мне лопнуло, стеснение ушло на задний план:
— Помнишь, Как я заснула на лежаке у бассейна, а ты разбудил меня… гхрм…
— …Куни? — Дима насмешливо вздернул бровь. — Машунь, мы вдвоем в комнате. И это не то, чего должна стесняться беременная женщина.
— Я знаю, просто… — поморщивши от стыда, я откинула голову назад и прикрыла ее ладонью.
Мысли тут же разбились и рассыпались, когда я ощутила, как мужчина совершенно неожиданно поцеловал меня между складочек. Так нежно и невесомо, что ноги свело спазмом. Сжав пальцы ног, из груди моей словно вырвался демон, когда Дима провел шершавым языком по клитору. Еще, еще и еще… Он не делал ничего особенного, не прилагал особых усилий, но я все равно ощущала себя на самом краю шаткой грани. Даже когда Дима отстранился, а его дыхание попадало между ног, это едва не стало финалом.
— Это тебе снилось, малыш?
— Лучше… Реальность намного лучше… — губы двигались сами, я не совсем осознавала, что именно говорю. То, как выглядел Дима у меня между ног сводило с ума. Его растрепанные волосы, смятая на груди майка… То, как мускулистые руки обхватывали мои хрупкие в его ладонях ноги; как часть красивого лица освещалась лучом уличного фонаря…
