Передовой эскадрон дивизии Новикова выбрался из джунглей на чистое пространство и остановился, изумленно взирая на маленький город-крепость. За его глинобитными стенами возвышались ажурные башенки дворца и башни минаретов.
– Как думаешь, Шишкин, за кого они? – спросил Иван, не отрывая изучающего взгляда от крепости.
– Ни за кого, – определенно ответил Шишкин, и Новик посмотрел на него как на идиота. – Иван Васильевич, – обиделся Шишкин, – я же вам объяснил: варварская страна, раннее средневековье! По-моему, это Ахмад Саид-хан, местный князь.
– И что делать будем? – с насмешкой во взгляде спросил Новик, для себя-то решив, чту он будет делать.
– Ехать, Иван Васильевич, ехать от греха подальше.
И вдруг в воздухе возник какой-то мелкий, еле слышный множественный свист. Иван не увидел, но понял, что это, сжал лошадиные бока шенкелями, рванул изо всей силы на себя повод, и лошадь высоко вскинулась на дыбы. В то же мгновение в беззащитное лошадиное брюхо вонзился десяток стрел, и она тяжело завалилась набок.
Иван лежал за крупом убитой лошади, как за бруствером, и смотрел по сторонам. Красноармейцы в панике бежали к лесу, оставляя убитых. Шишкина рядом не было. Иван посмотрел на оперенье стрелы. Оно было точно таким же, как у той, которая убила комкора.
– А ты говоришь – от греха подальше. А за Лапиньша кто отомстит?
Артбатарея била и била по крепости. Оттуда поднимался черный дым, были слышны женские крики, взлетали в небо диковинные птицы.
– Ты мне в стену бей! – кричал Новик командиру батареи и сам все прикладывал к глазам бинокль.
Когда брешь в стене сделалась, на взгляд Ивана, достаточной, он привстал в стременах и закричал:
– Отомстим за товарища Лапиньша! Шашки наголо! Вперед! Марш-марш! – и первым хлестанул своего нового вороной масти коня.
– Отомстим! – поддержали кавалеристы командира и выскочили из зарослей на открытое пространство.
Какой-то молодой кавалерист на резвой кобыле вырвался вперед Ивана, но тот догнал его, перетянул нагайкой по спине и прокричал зло и ревниво:
– Куда вперед командира лезешь, сопляк!
Из‑за стены ударил пулемет, но было поздно – первые уже ворвались в крепость.
На узеньких улочках было много защитников, но почти все они были пешими. Иван рубил шашкой налево и направо, а тех, кого шашка не доставала, он доставал из нагана.
У открытых ворот дворца он положил из нагана двух стражников, а третьего пришлось догонять и рубить, потому что патроны кончились.
Он ворвался в большой роскошно убранный зал с пустым княжеским троном.
– Ну где ты, князь? – закричал Иван в кураже. – Князюшка! Выходи, я тебе башку снесу!
И, повернув голову, увидел того, кого искал. Князь сидел на большой белой лошади и держал на руке мальчика лет семи. Без сомнения, это был его сын, они были похожи – полноватые, крупнолицые, в одинаковых белых шелковых накидках и в чалмах-тюрбанах, украшенных драгоценными камнями. Мальчик смотрел на Ивана испуганно, князь – с ненавистью.
– Убери пацана, князь! – нетерпеливо закричал Новик в предвкушении поединка.
Тот как будто понял, опустил ребенка на пол и что-то сказал, и мальчик отбежал и остановился.
Они разъехались к противоположным стенам.
– Аллах акбар! – крикнул князь.
– Руби до седла, остальное само развалится! – крикнул в ответ Новик, и они поскакали друг на друга.
Иван на ходу перекинул шашку из правой руки в левую и ударил князя по плечу. Шашка срезала белый шелк одежды, обнажив сталь кольчуги.
– Ишь ты! – выкрикнул Иван, и они закрутились, стараясь выбить оружие из рук врага.
