Новик насмешливо посмотрел в зеленые с искрой козлиные глаза и спросил:
– Зачем он мне?
– Ты будешь ловить на него крокодилов, Раджпут-синг, – с готовностью ответила женщина.
– Я ловлю крокодилов на куриц, – объяснил Иван.
– Я знаю. И хорошо ловишь. Но он такой жирный. Ты будешь ловить на него самых жирных крокодилов.
– А почему ты его продаешь?
– Коз у нас забрали по налогам, Раджпут-синг, и теперь он бодается и лезет на всех женщин. Мы не можем работать в огороде.
Иван улыбнулся.
– Неужели на всех, Бимала?
Женщина смущенно улыбнулась, прикрывая ладонью беззубый рот.
– Даже на меня, старую. А ты мужчина, Раджпут-синг, на тебя он не полезет.
– Он бодается, я боюсь, – пошутил Иван.
Женщина была серьезна.
– Нет, Раджпут-синг, ты смелый мужчина, это все знают.
– Мне не нужен твой козел, Бимала.
– Я возьму за него самую маленькую монетку, всего лишь одну ану.
Ивану, похоже, надоел этот разговор.
– Я дам тебе целую рупию, Бимала, но твой козел мне не нужен. – Он повернулся к крокодилу и продолжил свое дело…
Когда он встряхнул свежеснятую крокодилью шкуру и повернулся, то увидел привязанного у двери его хижины козла, который смотрел на Ивана нагло и вопросительно.
Ночью Иван скрытно лежал за кустом и наблюдал за привязанным у самого берега козлом. Тот метался на привязи и орал так, что окрестные джунгли испуганно притихли. Иван досадливо сплюнул, поднялся и проговорил в сердцах:
– Если ты так будешь орать, крокодилы вообще уйдут из нашей реки.
Иван сидел на крыльце своей хижины, курил трубку гергери и посматривал на луну. Козел обгладывал растущий рядом куст.
– Что-то не летит Владимир Ильич, – встревоженно произнес Иван. – Третью ночь уже. Не было еще такого…
Козел заблеял вдруг басом. Иван раздраженно глянул в его сторону, и лицо его осенила догадка. Теперь он смотрел на козла пристально и удивленно.
– Так это ты? – прошептал Иван, и ноги сами подняли его. – Ну, здравствуй…
Лил и лил дождь, жидкая красная грязь плыла по пустынной сельской улице. Иван сидел у открытой двери на чурбачке и читал старую, ветхую на сгибах «Хинду пэтриот». Сначала он по слогам прочитывал слова на хинди, потом, тараща от усердия глаза и обильно потея, переводил на русский.
– «Германская авиация бомбила Варшаву и другие польские города, и в течение одной недели немцы заняли всю территорию этой страны». Не мы, так германцы ляхов двинули. Поделом им, поделом шепелявым, – прокомментировал Иван.
Он выставил наружу ладонь, хлебнул с нее дождевой воды и посмотрел на прохаживающегося по лачуге взад-вперед козла.
– Так это когда было, считай, год назад. А сейчас там чего? Пройдут дожди – поеду в город, новую газету куплю.
Козлу это почему-то не понравилось, он склонил голову и ткнул Ивана рогами в бок.
– Ну, чёрт! – заворчал Иван. – Сейчас вот звездану промеж рогов, так на задницу и сядешь! Слухай политинформацию дальше.
Последним Иван надел буденовский шлем, отдал козлу честь и улыбнулся.
– Гожусь еще?.. Без тебя знаю, что гожусь!
Иван был в полной кавалерийской амуниции: в шинели, в сапогах со шпорами, с саблей Ахмада Саид-хана на одном боку, с наганом в кобуре на другом, с кавалерийским карабином за спиной.
– А ты без меня не тоскуй. Бимала тебя кормить будет, я ей денег дал. Ты только не лезь на старую, ладно? Ну, не кручинься, не кручинься, сам понимаешь – надо. – Иван потрепал козла по загривку и поморщился. – Ох и вонюч ты, Володька…
Иван расплатился с рикшей, вытащил из коляски большой перетянутый ремнями сверток. Посреди глухого мусульманского дворика под большой шелковицей играли дети. Увидев чужого, к тому же – сикха, они звонко закричали и побежали в дом. Тотчас на открытую веранду вышел Колобок, босой, бритый наголо, в распахнутом халате. Пристально и безмолвно он смотрел на Ивана.
Они сидели на полу за низеньким столиком и молча смотрели друг на друга. Бесшумно вошла женщина в парандже и поставила на стол поднос с чайником и пустыми пиалами и одну пиалу с изюмом и так же бесшумно удалилась.
– Не женился? – спросил Колобок.
Иван молча мотнул головой, не желая разговаривать на эту тему.
– Против Натальи, конечно, они… А у меня теперь две, эта вторая…
– Петр, – перебил его Иван, – ты слыхал, что у нас?
– Слыхал, война… – кивнул Петр и усмехнулся. – Как услыхал, так и подумал: не утерпит Новик, прискочит.
Иван с надеждой посмотрел на Колобкова. Тот усмехнулся снова и отвернулся.
– Пойдем? – тихо спросил Иван.
– Куда? Зачем?! – возвысил голос Колобков. – Добровольно под расстрел идти?!
– А может, на войну спишут, а?
– Спишут! Я видел, как списывали…
– Я все рассчитал, Петь! Отсюда до Бомбея поездом, там на пароход кочегарами, а там через Черное море в Крым переправимся, лошадей купим и…
– Теперь другая война, Иван! – оборвал Новика Колобок. – Да и пока дойдем, германец уже Москву возьмет, это и дураку ясно.
