Но счастье, видимо, еще и глухо, ибо Макаров не услышал, как его окликнули. Голос был женский, виноватый и испуганный.
– Молодой человек!
До Макарова дошло, он остановился и оглянулся. У подъезда дома стояла женщина, какая-то очень домашняя, с усталым лицом, в накинутом на плечи сером демисезонном пальто.
– У вас закурить не будет? – спросила она и виновато улыбнулась.
Услышав этот вопрос, Макаров мгновенно, помимо своей воли, инстинктивно съежился.
– Сигаретку. – Женщина приблизила ладонь ко рту и изобразила курение. Пальцы ее были измазаны чернилами – наверняка она была школьной учительницей, какой-нибудь химичкой, допоздна засидевшейся за проверкой тетрадей и искурившей, не заметив того, свою дневную норму – пачку дешевых сигарет.
Макаров пожал плечами.
– Нет, нет, – сказал он. – Извините, но я не курю.
Сзади зазвенел вдруг пронзительно трамвай, и Макаров резво перескочил через рельс, уступая дорогу. Освещенный изнутри, трамвай был пуст, если не считать сидящего неподвижно, окаменело вагоновожатого.
Женщина у подъезда исчезла. Макаров посмотрел на часы и покачал головой, было ровно одиннадцать; он торопливо привел в порядок свой костюм: застегнул пальто, поправил шейный платок, а берет натянул почти до самых бровей и, сунув руки в карманы, свернул с центральной освещенной улицы в переулок темный и зловещий. Александр Сергеевич не искал ночных приключений, просто дом, его дом, где ждали жена и маленький сынишка, находился именно в этом переулке. Дом был не старинный, но старый, ранней советской постройки: не очень складный, но все же уютный. Макаров любил свой дом. Он уже видел очертания на фоне ночного неба. До дома оставалась сотня-другая шагов, как вдруг из‑за угла кто-то метнулся ему наперерез. Макаров резко остановился, вытащив почему-то из карманов руки и безвольно опустив их, замер, напряженно и покорно дожидаясь своей участи… Да, Александр Сергеевич боялся, а кто, скажите, в наше время не боится? Разве что сумасшедшие да те, кто вооружены.
Александр Сергеевич был невысоким, среднего роста, скорее даже – ниже среднего, однако тот, кто подбежал к нему и приблизился почти вплотную, оказался еще ниже, он был попросту коротышка, можно даже сказать – гном. Он и напоминал гнома – патлатый, с большой всклокоченной бородой. На нем болтался синий спецовочный халат. На лице его выделялись большие глаза, которые смотрели пытливо и заискивающе.
– «Макаров» нужен? – спросил он хрипловатым от волнения голосом.
– Я? – спросил Макаров, приходя в себя после испуга.
– Да не ты, а тебе! – еще больше заволновался незнакомец. – «Макаров», говорю, нужен?
– Кому?
– Да тебе же! – воскликнул коротышка и даже топнул от досады ногой, обутой в галошу.
– Я не понимаю… – сдался Александр Сергеевич.
– Ну «Макаров», пушка, пистолет то есть, нужен тебе?
– Зачем? – спросил Макаров, все еще плохо соображая.
– Зачем, зачем… – Незнакомец даже развел руками. – Пригодится… Время-то сам знаешь какое. – Он сунул руку в глубокий карман халата, видимо, за пистолетом, и Макаров испуганно отшатнулся.
– Нет, нет, что вы! – воскликнул он, попятился, повернулся и заторопился, почти побежал прочь.
– Ну и мудак, – сказал ему вслед незнакомец обиженно, но незло.
Забежав за угол дома, Александр Сергеевич остановился и обессиленно прижался спиной к стене. Потер, успокаивая, гулко и часто стучавшее сердце, стянул с шеи платок и вытер обильно вспотевший лоб.
Оттуда, где он только что стоял, донесся свист – высокий и нервный. Гном насвистывал «Сердце красавицы», и надо признать, что слух у него был неплохой. Макаров растерянно улыбнулся, вытянул шею и выглянул из‑за угла.
Продавец пистолета прохаживался поперек улицы, развивая и усложняя мелодию.
Сердце Макарова успокоилось. «Нет, я не мудак», – подумал он, вышел из‑за угла и окликнул коротышку:
– Эй!
Тот остановился, увидел Макарова и побежал к нему, угодливо подавшись вперед и склонив голову набок, как бегают половые из фильмов про наше дореволюционное прошлое.
– А за сколько? – осторожно спросил Макаров.
Неизвестный громко и облегченно вздохнул и спросил в ответ деловито:
– А сколько дашь?
– Десять, – сказал, как отрезал, Макаров.
– Чего? – не понял гном.
– Не рублей, конечно, тысяч…
Продавец обрадованно засмеялся:
– Тысяч, конечно тысяч, кто же теперь на рубли считает…
– Да, да, – закивал Макаров.
– Десять тысяч, – проговорил незнакомец мечтательно.
– Десять тысяч, – подтвердил Макаров.
– Да это не цена, копейки, ты знаешь, сколько он сейчас на черном рынке стоит?! – воскликнул вдруг коротышка, испугавшись, видимо, что продешевил.
– У меня больше нет, – объяснил Макаров.
– Да я не потому! Это чтоб ты не подумал, что я стою тут, наживаюсь, это я так, по случаю, а десять тысяч тоже хорошие деньги.
– Хорошие, – согласился Макаров.
– Очень даже хорошие… А… они у тебя с собой? – с робкой надеждой в голосе поинтересовался гном.
– С собой.
– Покажи!
Макаров опустил руку в карман, нащупал там конверт, но остановился.
– А ты? – спросил он.
Гном сунул руку в карман халата, но тоже задержал ее там, видимо опасаясь обмана.
Макаров понял это и начал считать:
