– А-а-йа!! – что-то непонятное закричал командир, вцепившись в рычаги и ощущая падение.
Со страшным треском, поднимая древесную пыль, как карандаши, ломались опоры; и сползала вниз многотонная танковая задница, задиралось кверху дуло пушки.
У-у-ух!.. Река приняла в себя стальное чудовище, густая грязная вода поднялась взрывным цветком выше башни. Танк упал – как кошка лапами – гусеницами вниз и стал оседать в воде…
И тут же раздался еще один всплеск, уже негромкий – это механик-водитель сиганул с башни в воду и было поплыл подальше от танка, но остановился, потому что вода доходила ему лишь до пояса. Ошалелый и удивленный, он стоял, растопырив руки, в воде и смотрел на танк.
Танк был молчалив и невозмутим.
– Та я ж казав, шо провалитесь. – Сапер, похоже, даже чуть радовался подобному исходу, так как была все же доказана правота его слов.
– Живы все? – спросил, полуобернувшись, курсант-командир.
– Живы, – отозвался рыжий. – Жив, эй, четырехглазый?
– Жив, – глухо ответил гражданский.
Командир закусил губу и вновь взялся за рычаги. Лицо его было мокрым и грязным, так как вода попала в открытый люк. Мотор завелся сразу. Командир облегченно выдохнул, прошептал что-то, нажал на рычаг хода. Гусеницы заработали, но танк стоял на месте.
– Вы бачьтэ, шоб сам сэбэ не закопал! – кричал с берега усатый сапер, и его помощники тоже что-то кричали, показывая на танк пальцами.
– Еще больше садимся! – крикнул из‑за спины из темноты башни рыжий.
Но командир переключал зло скорости, давил газ… И вдруг что-то лязгнуло в моторе, и он мгновенно замолк.
Командир сидел несколько секунд молча, остывая вместе с перегретым мотором. Потом медленно обернулся, смущенно и виновато посмотрел на членов экипажа. Рыжий поглядывал зло сверху. Гражданский на командира не смотрел, прижимая ко лбу ладонь.
– Ударились? – спросил, чтобы что-то спросить, командир.
Гражданский улыбнулся, кивнул.
– Шишка, – сказал он.
– К железу прислонись, – хмуро предложил рыжий, – вон тут его сколько. – Он стал выбираться наверх.
– А где Лето? – удивился командир.
– Плавает, – насмешливо ответил рыжий.
– Вылезайтэ, шо кажу! Идитэ до мэнэ!
Курсант выбрался на броню.
– Чего надо? – спросил он устало и раздраженно и так же устало и раздраженно посмотрел на торчавшего в воде механика-водителя.
– Та поскорийшэ! – Сапер призывно махал рукой. – Знаю, як вам отсюда выбратысь! Есты одын способ!
– Не врешь? – спросил курсант.
– Та шо я тэбэ, брехаты буду? – обиделся сапер. – Тильки уси, уси до мэнэ!
Курсант коротко подумал и приказал экипажу:
– Все на берег! – И сам не раздумывая прыгнул в воду.
Следом в воду спустился рыжий. Он уже разулся и ботинки с обмотками держал в руке.
На броне остался гражданский, прижимая ладонь ко лбу, он тоскливо посмотрел на берег, потом на воду и тоскливо же прыгнул вниз. Сделал он это неудачно, завалившись на бок, чуть не с головой уйдя в грязную, с мазутными разводами воду. И, словно испугавшись, что останется здесь один, подгребая воду ладонями, торопливо пошел к берегу.
А усатый сапер двигался от берега к своей машине и подчиненным. Ничего не понимающий курсант торопился следом, за ним спешили остальные.
Сапер остановился у полуторки и обратился к курсанту-командиру:
– Снарядов та горючего нема?
– Нема-нема, – ответил тот. – А как, ты говоришь, можно танк вытащить?
– Кажу, тилыш лягайтэ, – мягко попросил сапер.
– Зачем? – не понял курсант-командир.
– Лягай! – закричал вдруг сапер страшно, и танкисты разом присели.
А один из подчиненных усатого, сидя на корточках, крутанул ручку небольшого черного ящичка. И тут же бабахнул оглушительный взрыв, подбрасывая мост в воздух, разнося в щепки доски и бревна, поднимая на воде большую быструю волну. Еще летела в воздухе щепа и не осела водяная муть, а курсант-командир прямо и встревоженно смотрел туда, где он оставил танк. Моста не стало, лишь кое-где торчали, как редкие гнилые зубы, надломанные бревна опор. А танк стоял, будто и не случилось ничего. Разве что осел, кажется, чуть глубже в воду, и башня была теперь сильно заляпана грязью.
– А тэперь я кажу, шо робыти, – заговорил как ни в чем не бывало усатый сапер. – Надо танке вашей шашку у дуло сунуты та рвануты… Та ихаты уси отсюда…
– Чего? – не понял курсант-командир, оглядываясь на танк.
– Шашку у дуло та розочку сдилать, – добродушно улыбаясь, повторил сапер.
Курсант посмотрел на него внимательно.
– У тебя усы свои? – спросил он.
Сапер несколько опешил.
– Чого? – Он потрогал усы.
– Усы, говорю, свои или приклеены? – серьезно и угрожающе спросил курсант и протянул к усам сапера руку. – Ты кто есть такой? Мосты рвешь советские, танки! Ты кто есть? Ты, может, диверсант? – И, перейдя вдруг на почти истеричный крик, заорал: – Дай! Дай мне эту шашку, я из тебя, гада, розочку сделаю! – Сапер попятился. В руке его был карабин. Но курсант замолчал, успокаиваясь и вытирая со лба выступившие крупные капли пота. Усатый стоял у машины.
– Який гедодный, – сказал он осуждающе и, открывая дверцу кабины, предложил: – Кто хоче, то и нэхай з намы едэ…
