Я расслабился и пропустил момент, когда все неожиданно изменилось.
Мелкая, швырнула какой-то розовый шматок в брата, с вызовом промычала угрозу в его адрес, сморщила лицо и заголосила подражая серене скорой помощи.
Я приподнялся на локте и детальнее оценил обстановку. Внешних повреждений на детях не было. Сашка, по-моему, был полностью спокоен и продолжал возиться с трансформером. Успокаивать сестру он не спешил. Более того краем глаза посматривал на меня и явно чего-то ждал.
Ира, видимо, решила испытать меня по полной, поэтому проигнорировала призыв дочери, продолжая заниматься готовкой.
В том, что она пристально за нами наблюдает — сомнений не было. Перед тем как идти топить печь, она проверила камеру видео няни.
Я посмотрел прямо в неё.
Думаешь, я не справлюсь?
Зря!
— Валя, — позвал я мелкую по имени. — Не плачь, а иди ко мне.
Рев, будто в издевку, усилился.
Я сел, спустил ноги с дивана, протянул руку и коснулся пальцами маленького плечика.
Деловня дернула им, ясно дав понять, где она видела мои утешения.
— Ну не хочешь, как хочешь.
Рев обогатился нотами обиды.
— Если ее не успокоить, она может так плакать целый день, — заботливо предупредил Саша.
— Так успокой.
— Я не могу.
— Почему?
— Она ж на меня обиделась. Я не дал ей мою игрушку, а дал её.
— Как мама ее успокаивает?
— По всякому.
— Саш, ты не помогаешь.
— Так я же не взрослый.
— Как это не взрослый? Самый настоящий! Вспоминай!
— Ну берет на ручки. Гладит по голове. Поет песенку.
Угу, принцип был понятен. Без пения как-нибудь обойдёмся.
Вот только следование указаниям дало обратный результат.
Валя изогнулась и дернулась так, что почти сразу же вывернулась из моего захвата.
— Надо петь! — тут же прилетело оптимистичное от Сашки.
— Что петь?
— Песенку.
— Какую песенку?
— Валюшка любит песню Эльзы.
— Какой Эльзы?
Мелкая и не думала снижать громкость. Она стремительно подползла к стульчику в центре зала, забралась на него, уселась, свесив ножки и продолжила реветь.
— Ну из мультика же песня, — пояснил мне Саша. — Отпусти и забудь… — крайне неуверенно попытался спеть он.
Мелкая на секунду замерла, перевела заплаканные глаза с меня на него, нахмурилась, явно неодобрив певческий талант брата, и захныкала снова.
— Я не знаю ни Эльзу, ни мультик, ни эту песню, — сдался я.
— Это потому что у тебя дырка в голове, и в нее улетело всё, что ты знал, — Сашка мгновенно напомнил о моей проблеме. — Но может хоть чуть-чуть осталось?
Я прикрыл глаза и поковырялся в том, что не успело улететь.
Музыка… музыка… музыка…
Какие-то вспышки лазерных лучей. Движение тел под монотонный ритм. Какая-то фигуристая блондинка, трущаяся об меня. Я ее знаю?..
— Что здесь происходит? — Ирина выдернула меня из туманного воспоминания. — Почему Валя плачет? — она быстро подошла и присела около дочери, отчего та чуть приглушила всхлипы, пролепетала что-то невнятное в обвинительном тоне, а потом вытянула указательный пальчик, по очереди ткнув им сначала в Сашку, а потом в меня.
Ира подняла взгляд полный осуждения, а маленькая, моментально успокоившаяся ябеда уже обвила ее шею и… улыбнулась.
— У нас все под контролем, — заверил я обеспокоенную мамашу.
— Да? Странный у вас какой-то контроль, — усомнилась она.
— Пока такой, но мы не стоим на месте.
— Вижу, что пока сидите. Вставайте. Мойте руки и идемте завтракать, — примирительно сказала Ира и пошла вперёд.
— Саш, ты должен научить меня петь эту песню, — придержал я его.
— Зачем?
— Чтобы помогать маме успокаивать Валю.
— Так у тебя все равно так как у мамы не получится.
— У меня будет лучше.
Мне в ответ достался снисходительный смешок пятилетки.
Я уже привыкла делать все на максимальной скорости, чтобы успевать всё. Вот и сейчас утренние хлопоты подошли к концу.
Двое уплетали завтрак за обе щеки. Третья задумчиво гоняла кабачковое пюре из одной щеки в другую и время от времени выплевывала его себе в нагрудник.
— Все? Больше не хочешь? — уточнила я больше для себя, вытерла салфеткой рот и щёчки Валюши, сняла нагрудник и встала, чтобы спустить дочь на пол.
Она протестующе замахала ручками, пожелав остаться на стульчике, и продолжила наблюдать за Пантелеем.
Наблюдать там было за чем. Ел он очень аккуратно. Нож, вилка, ложка изящно летали над тарелками и так же элегантно откладывались, когда не были задействованы.
Пантелей точно был знаком с этикетом и хорошими манерами за столом. И это было прекрасно, но ел он реально как пылесос. А в нынешней изоляции это несколько нервировало.
— Ира, ты очень вкусно готовишь, — Пантелей оторвал взгляд от почти пустой тарелки и удовлетворенно улыбнулся.
По плечам побежали мурашки от неожиданного комплимента и я смущённо улыбнулась в ответ.
— Спасибо.
— Положи, пожалуйста, ещё котлет, — Пантелей посмотрел мне за плечо на плиту, где стояла сковорода.
— Ты уверен? Не многовато?
— Я чувствую свой организм. И сейчас он ещё голоден.
— Хорошо, — не стала возражать я и выложила на тарелку Пантелея две последних котлеты.
— И мне тоже котлетки! — подал голос Саша.
— У тебя же ещё есть целая, — удивилась я.
— Я хочу добавку!
— Сначала доешь эту.
