— Не в том дело, — помотал головой Иван. — Огневы ревностно следят за тем, чтобы призывы воронов, кошек и сов принадлежали только им. У всех, кто осмеливается заключить контракт в обход их разрешения, рано или поздно возникают серьёзные неприятности вплоть до летальных. От своих ведь наличие контракта скрыть сложно, рано или поздно слухи расходятся. А разрешения Огневы не дают практически никогда. О том, что я связан с Бесследным, известно только паре моих ближайших друзей и Эгилю Огневу, он меня и прикрывает.
Я даже не сразу нашёлся, что сказать. Понятно теперь, почему Бесследный не хотел ничего рассказывать и настойчиво утверждал, что надо слышать самому.
— Здо́рово. И давно так?
— Последние двадцать лет — точно, — прикинул парень. — Вроде бы клан изменился после гибели предыдущего главы, а тот погиб в самом конце позапрошлой войны с Маридой. Простите, как мне к вам обращаться?
— Александром зови, — задумчиво буркнул я. — На людях — Ставром.
— Вас назвали в честь главы?
— Вроде того. Знаешь, что? Давай-ка ты мне про клан расскажешь, словно я о нём ничего не знаю. Сколько, чего, с кем дружат, с кем враждуют, кто там главный, у кого влияния вовсе нет. С кем можно говорить, а кто — дебил полный. Про Эгиля тоже расскажи… Про всех, короче говоря.
Я, разумеется, мог бы вытянуть нужную информацию, причем парень даже не понял бы, что его по сути допрашивают. Только зачем? Пусть для начала выдаст всё, что сам захочет, а потом, уже имея базу, буду от неё отталкиваться. Похоже, мои знания о клане устарели, за прошедшее время Огневы сильно изменились.
Переход на неофициальный стиль общения Ивана расслабил; поначалу зажатый, постепенно парень разговорился. Попутно о себе рассказал, о своих отношениях с роднёй. Со стороны отца из старших родственников у него никого не осталось, по материнской линии ему помогал двоюродный дядя. Остальные Огневы с ним дела иметь не желали, хотя внешнее сходство лучше всякого анализа указывало на общую кровь. Иван был высоким, черноволосым, со склонной к загару кожей и длинными руками прирожденного мечника. Работать с оружием его и младших брата и сестру учила мать, пытавшаяся компенсировать мастерством плохое развитие золотого тела. Она, несмотря на то, что состоит в Гильдии, сейчас задания не берет, занимаясь воспитанием детей.
Надо бы с ней пообщаться, а то Иван привносил очень много личного в повествование. Чувствуется, чем-то ситуация его задевала. Впрочем, несмотря на эмоциональность, польза от него тоже была. Например, по его оценке, сейчас в клане Огневых состоит человек двести, хотя на момент разрыва нашего контракта численность превышала тысячу. Да, одних только войн случилось четыре штуки, но почему такие огромные потери? У Ревских и Мокшиных ситуация на порядок лучше. Причем лучше и количественно, и качественно — большую часть Огневых сейчас составляли маги среднего круга, старших среди них нашлось примерно десяток, зато по высшим сохранялся паритет, целых восемнадцать магов. Во всяком случае, по утверждению моего собеседника.
Информацию следовало проверить.
— С матерью твоей поговорить можно?
— Зачем? — напрягся Иван.
— Уверен, у неё в клане хотя бы одна подруга осталась.
— Нет у неё никого! Была тетя Карина, но что-то давно её не видно, не заходит в гости.
— Вот заодно и узнаю, почему не заходит, — логично указал я. — Одно дело, если по личным причинам, и совсем другое, если внутри клана какие-то события произошли. Не говоря уже о том, что женский взгляд на события отличен от мужского, они видят ситуацию не так, как мы. Короче, устрой нам встречу.
— Ладно, — вздохнул парень. — Вы здесь надолго?
— Посмотрю по обстоятельствам. Мне через месяц нужно домой возвращаться, не хотелось бы задерживаться.
— А, точно. Бесследный говорил, вам больше месяца в нашем мире находиться не стоит.
Для Бесследного срок безопасного пребывания в основном мире составляет полтора месяца, у младших или лентяев, не развивающих терпимость к местному воздуху, срок меньше, у кого-то — больше. Я полгода продержусь точно. В самом начале, когда из камеры вылез и с круглыми глазами в шоке ходил, первые симптомы отравления наступили на тридцать второй день.
— Мне сейчас в госпиталь зайти надо, — не стал я развивать тему. — Завтра в это же время сюда подойти сможешь? Желательно с матерью?
— Я спрошу у неё, — кивнул Иван. — Обычно она днём свободна, но, если не получится — вестника пошлю.
— Договорились. Тогда до завтра.
После разговора пришлось натянуть ментальную маску, так и шёл, излучая фальшивое спокойствие. Парень, конечно, где-то приукрасил, в чём-то соврал, но в целом говорил правду. И от того, что он верил в свои слова, становилось горше. Меня многое связывало с Огневыми. Мы веками шли вместе, помогая друг другу в тяжелую минуту, даже тот мой разрыв контракта можно назвать последней помощью, оказанной старому другу.
Не хотелось видеть, во что они превратились, потому что чувствовал — будет больно. А разбираться надо.