– Ошиблась дверью? – невозмутимо спрашивает отец Лены, пока я ошалело перевожу взгляд с его разрисованного татуировками торса на валяющуюся рубашку.– Я… Нет… – Боже, да что я несу?! – То есть да.Попятившись назад, я вылетаю в коридор и со всех ног несусь в свою временную комнату. Сердце грохочет как сумасшедшее. Ему сорок. Ему сорок! Как ему может быть сорок?!Я приехала в Москву на учебу, но по несчастливому стечению обстоятельств осталась без общежития, на которое рассчитывала. Выручила школьная подруга, предложив пожить первый семестр в доме ее отца, встреча с которым с первых секунд пошла наперекосяк.
Крепко сжимая лямки рюкзака, я в десятый раз обвожу глазами привокзальную площадь. Лена сказала, что приедет черный Мерседес. Я не слишком разбираюсь в автомобилях, а потому приходится вчитываться в цифры на номерах. Мне нужны ноль-ноль-один.
– Аккуратнее, пожалуйста! – вскрикиваю я, когда краснощекая дородная тетка похабно прокатывается чемоданом по моему кроссовку.
Поморщившись, прикрываю глаза. Больно-то как. За десять минут, что я здесь стою, меня уже трижды стукнули сумкой и дважды пытались лишить пальцев ног.
– А чего встала как на сцене! – без малейшего раскаяния несется мне в ответ.
Вот тебе и первый день в столице. Не слишком-то она приветлива к понаехавшим вроде меня.
В Москву я никогда не стремилась, но по окончании выпускных экзаменов все же рискнула подать документы в главный столичный вуз с мыслью «А вдруг повезет»? И повезло ведь: меня зачислили.
Как мы с мамой радовались – словами не описать. Правда возник вопрос с проживанием, но и тут нас успокоили, сказав, что с моим результатом ЕГЭ можно рассчитывать на общежитие. А тут вышла накладка: перед отъездом выяснилось, что комнату мне смогут выделить лишь со второго семестра. Это стало настоящей проблемой, потому что арендовать жилье мне не по карману, и к тому же все квартиры по вменяемой стоимости к началу учебного года были уже заняты.
Выручила бывшая одноклассница, предложив пожить у нее. С Тихоновой Леной мы были не разлей вода, пока после девятого класса она не перебралась в Москву к отцу. Поначалу я не соглашалась на столь щедрое предложение, но когда Ленка заверила, что родители не против моего приезда и вместе на учебу будет ездить веселее, сдалась. С маминого благословения собрала самые необходимые вещи, села в поезд и приехала в Москву.
Ну и где этот Мерседес? Лена поначалу обещала сама меня встретить – она уже два месяца за рулем ездит, но в последний момент сообщила, что вместо нее приедет водитель отца. Семья у них более чем обеспеченная, так что наличию личного шофера я не удивилась. Может у Тихоновых и повар есть, как знать.
Старательно напрягая зрение, я вглядываюсь в номера на длинном черном седане, остановившемся у обочины метрах в двадцати от входа. Ноль-ноль-один. Да, кажется, это та самая машина.
Нервно поправив рюкзак, иду ей навстречу. По мере приближения сердце отчего-то колотится все быстрее и быстрее. Уж слишком автомобиль выделяется из остальных: то ли своими хищными изгибами, то ли наглухо тонированными стеклами. Так вообще можно сейчас ездить? Чтобы водителя совсем не было видно?
Возле пассажирской двери немного медлю, надеясь, что сидящий внутри человек меня заметит, однако ничего не происходит.
Что ж, ладно.
Вдохнув, очень осторожно тяну к себе ручку, думая в этот момент о том, что оставляю на хроме свои отпечатки. Просто машина уж очень чистая. Ни пылинки.
Раздается упругий щелчок, одновременно с которым дверь поддается мне навстречу. В нос ударяет аромат чего-то дорогого, смешанный с запахом кедра.
– Здравствуйте! – с улыбкой выпаливаю я заготовленную фразу. – Я Сона, подруга Лены. А куда можно положить…
Слово «рюкзак» с бульканьем проваливается в горло от одного взгляда мужчины, сидящего за рулем. Я даже понять не успеваю, что меня так сильно в нем поразило, отчего мой лексикон вдруг так резко обеднел. Просто я совсем не такого водителя рассчитывала увидеть. Да, в костюме, но не настолько безукоризненном. И лицо у него… В общем, не такое у водителя должно быть лицо. И взгляд слишком сильный, строгий даже…
Вцепившись в спасительные лямки рюкзака, я ошарашено разглядываю его руки. На них татуировки.
– Присаживайся, – не предлагает, а распоряжается мужчина, вырывая меня из кратковременного транса. – Рюкзак можешь убрать назад.
Все заготовленные слова о том, как я благодарна за потраченное время и как рада быть в столице, напрочь вылетают из головы. Молча опустившись на пассажирское сиденье, я запихиваю рюкзак себе в ноги и целомудренно свожу колени.
Машина мягко трогается, и вместе с тем прохладный воздух кондиционера успокаивающе дует на мои разгоряченные щеки.
– Пристегнись, – говорит мужчина, не глядя на меня.
Дернувшись, я лихорадочно тяну к себе ремень безопасности. Да что со мной такое? Я вообще-то не из робких, а тут растерялась от слова «совсем».
– Спасибо, что встретили меня, – наконец выдаю я заготовленную фразу, натянуто улыбнувшись. – И извините, если отняла ваше время.
На это мой сосед лишь едва заметно кивает головой. Выдержанно так, будто я действительно отняла его время. Мысленно язвлю: это вообще-то работа ваша, так что нечего обижаться.
И на шее у него тоже татуировки, прямо над белоснежным воротником рубашки. Странно все как-то. Но что именно странно, до конца понять не могу.
– На какой факультет поступила? – вдруг интересуется мужчина, все так же не глядя на меня.
От неожиданности я ерзаю на сидении. Не ожидала, что он решит перейти к расспросам.
– На филфак, – отвечаю с запинкой. – Я гуманитарий до мозга костей.
