Сестре здесь нравится. Очень. Об этом говорит то, что она перестала скучать по маме. Звонит ей, но когда слышит, как та называет ее моим именем, все ее желание пообщаться испаряется на несколько месяцев.
— Таисия, — с легкой хрипотцой произносит Дамир. Медленно размеренно, словно пробует на вкус мое имя.
Ну хорошо хоть что вообще его помнит, мысленно усмехаюсь я, а затем также мысленно даю себе чуть ли не подзатыльник. Какое мне вообще дело до того, помнит он мое имя или нет.
— Дамир, — вторю я ему. Повторяя его имя, на этот раз без отчества. Обойдется.
— Красивый логотип, — тычит он в уголок меню.
— Мне тоже нравится, — улыбаюсь я и машинально тянусь к запястью.
Слава богу, пустому запястью, потому что взгляд Дамир стрелой летит к моей руке.
Вспомнил он или нет? О своем подарке. Впрочем… какая разница.
— Как ты понимаешь ни о каком плагиате не может идти и речи, — заговариваю я, после затянувшейся паузы. Дамир слишком долго смотрит на мое запястье. — Ты как никто другой знаешь, что рисовала эту эмблему я.
— Только принадлежит она мне, — холодно говорит он, переводит взгляд на мои глаза и поджимает губы. Словно ему не нравится то, что он видит.
А что так? Думал я сторчалась за это время?
Так и хочется спросить его об этом вслух, но я говорю другое.
— Прав на него я тебе не передавала, — нет в моем голосе больше елея, только холод и минусовые температуры, от которых мне самой-то холодно, а того, кому адресуются мои слова должно и вовсе заморозить.
— Я купил их у Ромы, — усмехается Дамир и снова прищуривается. Он все еще разглядывает меня, теперь будто оценивающе? Или выжидающе?
— Поздравляю, тебе продали чужую собственность. Я Роме права на логотип не передавала и не продавала.
— Ты рисовала этот рисунок… — взгляд Дамира на мгновение становится растерянным. Словно он даже не ожидал такого поворота событий. Я не даю ему договорить.
— Для твоего ресторана, но команда Ромы утвердила другой макет. Мой рисунок так и остался моим рисунком. Если у тебя есть какие-либо документы, доказывающие обратное, то предъяви мне их пожалуйста. Но… — цыкаю я, протягиваю руку к меню и медленно обвожу часики на меню, — не забудь проверить подписи на подлинность через экспертизу, — поднимаю я брови и тяну губы в улыбке, что есть силы. Потому что … трудно. Мать ее так трудно. В голову пролезли ненужные воспоминания о совсем другой экспертизе, которую он заставил меня делать. — Потому что Роман — последний человек, которому я стала бы верить на слово.
Дамир молчит. Буравит меня взглядом. Сжимает челюсть. О чем-то напряженно думает, и я голову готова дать на отсечение, что в его мыслях со словом экспертиза пронеслось нечто похожее на то, что всплыло в моих.
— Если ты закончил с очередными беспочвенными обвинениями в мой адрес, то я пойду. У меня еще много дел сегодня, — хочу произнести это так же холодно и уверенно, но последнюю фразу бросаю слишком быстро. Волнуюсь, все же я волнуюсь.
Встаю, не дожидаясь ответа, хватаю сумочку.
— Всего хорошего, — киваю, не глядя больше в его глаза и оборачиваюсь к барной стойке. Именно там сидит владелец ресторана и наблюдает за нашим разговорам.
По губам, что ли, читать пытается. Только что он разберет, если языка не знает?
Собравшись уйти, не успеваю и двух шагов сделать, когда мне в спину доносится недовольное:
— Таисия, вернись.
Поверить не могу, что он снова пытается мне приказывать. За кого же он меня принимает?
Не слушаю его, конечно.
Иду прямиком к владельцу ресторана, еще раз приветсвую и в двух словах объясняю, что случилось. Мужчина кивает, хотя я по выражению лица понимаю, что он вряд ли что-то понимает. Ему бы лишь бы от проблемы в виде обвинения в плагиате избавиться, а больше его ничего не интересует.
Но я все равно стараюсь. Рассказываю, что обвинение ложное. Что у меня есть все права на рисунок, использованный на логотипе и мы с легкостью можем это доказать, если возникнут сложности.
— Сложности? — тут же переспрашивает Марсель. — Какие?
После непродолжительного разговора оказывается, что Марселя не столько волнует сам факт обвинения, сколько возможные последствия.
— Я бы не хотел судов. Если этот человек хочет денег, мы заплатим.
Сомневаюсь, что Дамир возьмет деньги. Он из принципа может поднять шумиху, даже если по итогу выяснится, что рисунок никогда ему не принадлежал.
— Вы же понимаете? — с надеждой спрашивает Марсель и берет меня за руку, сжимает в своей руке. — Наш ресторан только набрал обороты, стал популярным, лишняя шумиха ни к чему.
Он говорит что-то еще, а я краем глаза улавливаю движение. Это поднимается Дамир и направляется прямиком к нам. Останавливается в метре, недобро смотрит на Марселя, на меня, на наши переплетенные руки. Такое ощущение, что злится. Не знай я Дамира, точно решила бы, что ревнует, но это даже смешно. Скорее, ему не терпится услышать выводы, хотя я уже сказала, кому принадлежит рисунок и что он может сделать со своими обвинениями.
— Простите, я на минуту, — освобождаю руку и, достав из кармана телефон, решаю позвонить Адриану.
