Глаза лейтенанта уставились на лишившегося руки ясноокого. Такое молодой офицер видел впервые.
– Бездна! – выпалил он, отшатнувшись. Парень в горячке боя не заметил того, что случилось с чародеем. – Бездна!
Хорошо, что шлем офицера был закрытым. Богдан мог бы сейчас поставить любую сумму на то, что лицо их предводителя – белее мела. Все, когда видят такое в первый раз, не могут сдержать чувств.
Ясноокий медленно повернулся на крик. Из обрубка не текла кровь, он не дергался от боли, не стонал, и лицо его не выражало ничего. Совершенно никаких эмоций.
– Все хорошо, лейтенант, – проговорил спокойный, бесчувственный голос. – Со мной все в порядке. Сила городского чародея исцелит мои раны. Враг повержен, мы в безопасности. Пожалуй стоит озаботится о наших раненных и осмотреть окрестности. Вдруг кто-то сбежал. Это на вас.
Он сделал несколько уверенных шагов, наклонился, поднял конечность. Уверенным движением пристроил ее к культе. Губы зашептала что-то тихо, а глаза продолжали буравить взглядом застывшего Богдана.
Яков стащил шлем. Сплюнул.
Парни вокруг осматривались, ища уцелевших противников и своих раненных. Вроде бы все были целы.
Белый как мел лейтенант обошел ясноокого и двинулся к Богдану. Тот сделал пару шагов навстречу, ему не нравилось стоять над трупом ведьмака. Он ненавидел всю эту магию, колдовство, чары и все, что с этим связано. В такие моменты его посещала мысль: «А чем эти ясноокие и городские чародеи лучше диких ведьмаков, которых им приходится убивать? Чем?»
Для себя он знал ответ на этот вопрос. И, что уж говорить, выскажи он его кому-то, проблем у него, несмотря на все заслуги, появилось бы много. Ясноокие и городской чародей - это уважаемые люди Кракона. А он, простой стражник.
- Богдан, на тебе поиск сбежавших. - Скомандовал он. Возьми половину парней.
- Принял. - Холодно отчеканил ветеран.
Они лазали по окрестностям капища еще несколько часов. В полной темноте вернулись к лагерю никого не найдя. Никто из разбойников не пытался бежать. Все они пали здесь. Но, проверить было нужно.
За время их отсутствия оставшиеся стражники допросили раненных. Трупы были свалены в овраг, обложены валежником, подажены. Не смотря на то, что делалось это поодаль от стоянки вонь стояла знатная.
Впереди была ночь, а утром - путь домой, в кракон.
Но сон не принес ничего хорошего. Лишь воспоминания из прошлого, наглухо засевшие в сознании.
