– А ты дело говоришь, браток, – Злой застыл рядом с ним, прищурив глаза. Казалось, бросает последний взгляд перед тем, как двинуться дальше в путь. – Мы там, на реке, свой мирный путь перечеркнули.
– Зарезали, как свинью на бойне, – поддакнул Мелкий. Хохотнул.
– Остроухие на земле Союза... – Торба, подошел к очередному трупу и уставился на него оценивающе, замолчал.
Глаза его поползли на лоб, и он прошептал:
– Бездна…
– Что такое? – все уставились на него.
– Я его знаю, это человек Князя, – Торба поднял взгляд и воззрился на стоящих вокруг товарищей. – В повозках ткань, а тут раскидано женское белье и...
– Нож мне в бочину! – Злой подбежал к карете, оттолкнул Хромого, который поднимался с недоуменной физиономией с подножки. Быстрым движением влез внутрь.
– Траханные троллями выродки! – раздалось уже оттуда. – Чтоб вас собаки рвали и драли.
Он высунулся из проема, где раньше висела дверца. С бледным и яростным лицом человека, готового убивать здесь и сейчас. Это было очень похоже на Злого, привыкшего за оружие хвататься в споре первым.
– На сундуке его герб, – проговорил он тихо. Сплюнул, сокрушаясь, продолжил. – Видимо, инкогнито ехали. На колымаге-то этой нет ни рожна.
На карете действительно не было каких-либо гербов, что немного удивляло. Обычно аристократы путешествовали с пафосом и уж точно наносили на средства передвижения свои родовые знаки. Но и обратное в Союзе случалось. Мало ли по каким делам едет знатный человек. Может не хочет, чтобы к нему привлекали внимание.
Поэтому ветераны сразу не придали значения данному факту.
Да и это мог быть очень богатый купец не знатных кровей.
– Да я не... – Хромой, начиная понимать, что значит все окружающее, стал было оправдываться.
– Не твоя вина. Браток. Давно не встречались, – процедил Злой.
Сплюнул. Продолжил злобно и агрессивно.
– Но платья... – он скрипнул зубами и оборвал речь на полуслове, смотря на стоящих на дороге людей.
В глазах его начинало гореть столь привычное и давно позабытое всеми безумие. Мгновения потребовались остальным, чтобы осознать весь ужас происходящего. Супруга их товарища – Славомира из Борыничей, носившая под сердцем ребенка, законного наследника рода, ехала в этой карете.
Ведь если не она, то кто?
А может и она и их товарищ. Сам Князь. Вряд ли, но мало ли.
– Догоним их, – Богдан сказал за всех. Хотя решать-то здесь, как ему казалось, было нечего. – Они далеко не могли скрыться.
Стоящий рядом с ним Торба вздохнул, сделал несколько осторожных шагов по усыпанному железным «чесноком» камню к лежащему бездыханному телу. Поднял валяющийся щит. Это было сигналом к действию. Ветераны стаскивали с убитых кольчуги, снимали шлемы, осматривали их снаряжение. Торопились, как могли.
Да, у товарищей было оружие, но они готовились к одной вылазке, быстрой и бесшабашной. Планировалось нападение и бегство, а не преследование опасного врага и атака на его, возможно, укрепленный лагерь где-то в дебрях леса.
Через считаные минуты Богдан осмотрел своих братьев по оружию. Теперь они больше походили на тех, с кем бок о бок он сражался десять лет назад. Они стояли в окровавленных кольчугах с недостающими кольцами и пробоинами, со щитами, из которых торчали обломки стрел, со шлемами в руках, готовые в любой момент надеть их для рукопашного боя.
Грузный Торба, выбравший самый крупный щит и державший под рукой свой боевой топор, невесело усмехнулся, смотря на Бугая.
– Не иначе, восставшие трупы, – хохотнул Мелкий. – Остроухие навалят в штаны.
И, помолчав, добавил:
– Если, конечно, умеют это делать. Кто их, ушастых, разберет.
– Такой вид нам только на руку. Ты прав, страху нагоним, если остроухие умеют бояться, – ответил Богдан.
После этих его слов отряд двинулся в лес, по другую сторону дороги. Впереди шел Злой, высматривая следы, которые уходили в чащу. Он отказался от щита и рассчитывал на привычный и верный лук. Сразу за ним торопился Торба, готовый прикрыть товарища. Следом шли вереницей, стараясь не шуметь, все остальные. Двигались быстро, но экономя дыхание и памятуя о том, что вчерашний марш-бросок за пару часов утомил их довольно сильно, а впереди предстоял бой.
– Думаю, они что-то еще забрали из кареты, – проговорил Хромой, ковыляющий вслед за Богданом. – Какой-то ящик или небольшой сундук.
Тот в ответ лишь кивнул, принимая к сведению.
Около получаса они пробирались через лес. Деревья прижимались все ближе друг к другу, все сложнее становилось найти проходы через бурелом, валежник и молодую поросль. Кроны сплетались все гуще и, хотя солнце выше взбиралось по небосклону, здесь, в чащобе, по мере их продвижения темнело.
След оказался достаточно четким. Отряд остроухих, уходя, попытался сбить с толку будущих преследователей, но посчитал, что, скрыв свои пути отхода у дороги, дальше важнее убраться как можно глубже в лес, не тратя время на излишнюю маскировку. Да и опытные следопыты отряда разгадали их уловки, потратив не так много времени.
