Только теперь я заметил буквально в шаге от меня походную печку, в которой весело покачивались языки пламени. И только теперь осознал, как сильно замерз. Пока бежал, думать о холоде некогда было, пока перевязывали, не было желания, а вот теперь, в тишине да спокойствии, истина открылась. Словно сама собой. Оказывается, я не просто замерз, у меня и вовсе зуб на зуб не попадал.
Ждать повторного приглашения я не стал, поскольку не был уверен, что таковое последует. Коль уж пользоваться гостеприимством, так по полной программе. Я шагнул вперед, присел на корточки, протянул руки к теплу.
Тем временем полковник продолжал внимательно меня разглядывать. Смотрел, отводил взгляд, шевелил губами, поднимал глаза на матерчатый потолок палатки, качал головой, снова рассматривал меня. Так продолжалось несколько минут, но вот он вздрогнул, подпрыгнул на стуле и звонко хлопнул себя ладонью по лбу.
– Вспомнил! Память не пропьешь, что бы ни говорили! Вспомнил! Ты ведь графа Варшавского, правда?
Я похолодел, только на этот раз уже не от холода. Полковник поднялся, подошел ко мне, глядя буквально в упор, а то и сквозь меня, пронизывая насквозь. Я медленно кивнул. Он чему-то обрадовался, потер руки, подошел к выходу и кого-то окрикнул. На зов прибежал корнет, тот который меня ранил, полковник что-то ему шепнул и тот убежал. Сам же вернулся к столу. Повернул стул на одной ножке, снова сел, положил ногу на ногу. Вопросительно кивнул.
– Ну, рассказывай, что ты здесь делаешь посреди ночи? Куда путь держишь?
Я продолжал молчать, лишь внимательно изучал свои ладони, которые так приятно согрелись возле жаркой печки. Рядом со мной на раскаленном железе плиты закипел чайник (а я и его не видел!), он начал громко булькать, подпрыгивал и грозился залить плиту кипятком. Полковник поднялся и подошел ко мне.
– Да ладно, хватит уже. Не то загоришься, пожар нам устроишь. Пошли к столу, чай пить будем.
Через мгновение на столе появились чашки с блюдцами и большая тарелка с ароматными еще теплыми булочками. Даже и не знаю, то ли они действительно материализовались из ничего, то ли мое восприятие так затормозилось. Оттого, что замерз, не иначе…
– Не стесняйся, все свое, все свежее!
Я что-то буркнул и впился зубами в булку. А я проголодался!
Полковник отпил из своей чашки и продолжил:
– Барина твоего я знаю. Пренеприятнейший тип! Были случаи, сталкивались. Последний раз совсем недавно, повздорили, помнится, на предмет продовольствия, кстати, тогда я тебя и приметил…
Может то заслуга тепла, может чая с булочками, а может это оттого, что что-то в этом человеке вызывало доверие и склоняло к откровенности, я все, вернее, почти все, ему рассказал…
– Так я и не сомневался! Женщина, конечно же, женщина! Ах, молодость, молодость. Амурные приключения. Да, и я когда-то таким был. Любил, знаешь ли, в окна к девицам лазить. К одной в особенности. Может, расскажу когда-нибудь, потом при случае, не сейчас только. Сейчас надо решать, что с тобой делать…
– Так отпустите меня! И все тут!
Ответить ему помешал все тот же корнет. Он вошел, быстрым шагом прошествовал до стола, поклонился резким кивком и выпалил:
– Простите, господин полковник, посыльный прибыл, вам депеша!
– Так давай, чего стоишь!
Он прочел и помрачнел.
– Грамоте обучен? – я кивнул. – Тогда держи вот, ознакомься!
Я взял бумагу и прочел.
Всеуважаемый господин полковник!
Безмерно сожалею, что имею надобность обратиться к Вам со своей просьбой и отвлечь Вас от столь благородного дела, как охранение границ Великой Российской Империи. Но уж очень срочное и безотлагательное дело побуждает меня так поступить.
Сей ночью, а ежели точнее, то несколькими часами ранее, из моего имения сбежал опаснейший преступник, мой крепостной, который уже не единожды пытался лишить меня жизни. Этой ночью ему почти удалось свершить свое черное дело. Еще немного и он бы убил меня, благо бдительная охрана, надежные люди, которых я всегда держу подле себя, помешали, спасли мне жизнь.
Он бежал, судя по всему, в восточном направлении и вполне вероятно может объявиться в пределах вашего расположения. Прошу Вас оказать содействие в поимке сего злоумышленника. Я лично обязуюсь покрыть все ваши затраты, как материального так и нематериального плана. Более того, обещаю щедрое вознаграждение каждому, кто выкажет особое рвение в этом благом деле.
Задержание сего опасного субъекта дело не только мое личное, это задача государственной важности, так как, при обыске его жилища были найдены бесспорные доказательства его измены не только мне, как его хозяину, но и улики кои можно трактовать как угрозу Короне.
Письмо того же содержания я незамедлительно направляю и в Екатеринослав его превосходительству генералу Васильковскому. Убежден, в ближайшее время Вы получите от него подтверждение моих слов в виде письменного распоряжения, но прошу не терять времени и приступить к поискам незамедлительно!
Уважающий Вас, граф Варшавский (подпись).
Понимая, что обречен и мой краткий побег пришел к плачевному финалу, я вернул полковнику письмо. Посмотрел на него и тихо спросил:
