Книга стихотворений посвящается Александру Борисовичу Градскому. Он был великим на земле… От его голоса дрожала листва… Думаю, и там он будет радовать Господа своим неповторимым голосом.
Отгорела звезда! Так безжалостна смерть!
И не будет светить, освещая дорогу…
Жизнь наверно могла еще много хотеть,
Но единственный путь – он ступеньками к Богу
Ох как пел он, как пел,
Пригибалась земля…
В жизни много успел,
Жил он радости для.
Жил он радости для.
Ох как пел он, как пел!
Будет ангелам петь, голос чистый ручей,
Наполняя сады той весенней прохладой.
Загорится он вновь среди ярких огней,
Так и будет гореть нам небесной отрадой.
Ох как пел он, как пел,
Не жалея себя…
В жизни много успел,
Жил он радости для.
Жил он радости для.
Ох как пел он, как пел!
Струны тронет рука и мгновением лет,
Унесется он вдаль, наполняя просторы.
И струится его по земле уже свет,
Оставляя вокруг кружевные узоры.
Ох как пел он, как пел,
Тосковал и любя…
В жизни много успел,
Жил он радости для.
Ох как пел он, как пел!
Жил он радости для.
Укрывшись блеском от звезды,
На землю ляжет чья-то тень.
Нам те неведомы миры,
И ночь ли там, и там ли день?
Как на земле ли там живут,
Законы господа храня?
И тот причудливый уют,
Плывет над вечностью огня.
Все грозы собраны в пучок,
Повязкой призрачная даль.
И Запад там или Восток?
Одна невидимая шаль,
Накрыла рай над бездной зла.
Желаний сотканная нить,
Там вырываясь из узла,
Не позволяет вечно жить,
Взлетев над разумом добра.
Скрываясь, падает рассвет,
В деревьях ляжет черной тенью.
И лучезарный чистый свет,
Прольется розовой капелью.
Сады из яблонь зацветут,
И вишня цвет бросая в ноги.
Неповторимый тот уют,
Там вдоль немыслимой дороги.
Жизнь васильками по краям,
Ромашки белою стеною.
И к тем небесным журавлям,
Мы проникаемся виною.
