Ну, каким же может быть отгул у мента? Тем более у командира СОБРа. Нормальный отпускник июльским днем загорает на речке или, на худой конец, копошится на даче. Максим же с утра побыл на совещании в управлении, провел занятия по стрельбе с новичками и только к трем пополудни попал домой. Ну, разве это законный отгул? Хорошо еще, жил один и пилить было некому. Ну не ладилось у Максима с женами. С полгода как он ушел от второй, которая, как и первая достала нытьем о маленькой зарплате, постоянных командировках в горячие точки, о работе с утра до ночи, а чаще всего до следующего утра.
Наскоро перекусив, он вывел на прогулку Боба, пятилетнего ротвейлера. Вот уж кто не воротил нос от холостяцких обедов. Миска Боба всегда блестела как котовы…. Впрочем, при нем котов лучше не поминать. Приглядывая за псом, Максим, в который раз размышлял, отчего у него такая семейная чехарда. Он ни разу не оскорбил, ни одну из жен, и даже голоса не повышал, хотя отличался весьма тяжелым нравом, что не раз испытали на своей шкуре «урки» всех мастей и некоторые нерадивые подчиненные. Денег маловато, так не все жируют. А, воровать, да мзду брать, пардон, не научили папа с мамой.
За кустами послышался топот. Сквозь листву замелькали разноцветные майки ребятни. Боб встрепенулся, но тут же успокоился. Максиму даже не пришлось одергивать пса. Взрослый пес, постоянно контролировал обстановку, но реагировал только на серьезную опасность. Максим, в который раз подумал, что собаки всегда похожи на хозяев. Они с Бобом и внешне походили друг на друга, оба крепкие, чуть вальяжные и очень опасные. Год как Максим вернулся из Чечни, привычка быть настороже, осталась. Точь-в-точь как у его пса. Вот также месяц назад поздно вечером внимание Максима привлекла возня в кустах. Не задумываясь, он проломился сквозь ветки и увидел четырех подонков, распластавших на земле девчонку. В стороне, без сознания, валялся незадачливый ухажер. Насильники не разбежались при виде Максима, одетого в гражданское. «Быкам» не впервой пугать случайного прохожего. Один остался держать девчонку, трое, красноречиво описывая, что с ним сделают, двинулись навстречу. Максим так яростно разметал похотливую мразь, что прибывший позднее милицейский наряд сокрушенно покачал головами. Трое насильников попали в реанимацию, а четвертый, загипсованный, всякий раз вздрагивал, когда Максим входил в кабинет, где тот давал показания.
Максим взглянул на часы, подарок спасенной девчонки — начало шестого. Можно забрать Ольгу с работы. А еще лучше взять Боба и поехать всем вместе на речку? Мысль понравилась. Он заскочил домой, покидал в сумку плавки, кое-что для пикника, свистнул псу и направился на автостоянку. Стоянка принадлежала его школьному приятелю и для Максимовой «АУДИ», купленной после нескольких командировок в горячие точки, всегда было свободное место, да и чего греха таить, бесплатное. Особенно, после того как Максим на пальцах объяснил залетным рэкетирам, что чужое брать грешно.
Мимо, истошно сигналя, прокатил свадебный кортеж. Максим усмехнулся, провожая наряженные машины глазами: «Рискнуть опять? С Ольгой? Боб ее принял, а собаки чувствуют людей». После развода мягкость Максимова диванчика пробовали некоторые. И умницы и красавицы, но пес ни одну не жаловал. Рычать не рычал, а поглядывал так, что одна выразилась: «Мурашки по колготкам бегают». Лишь Ольгу пес признавал. Может потому, что не спешила она на диванчик. Максим и сам на себя удивлялся. С его обаянием, уложить в постель красотку труда не составляло. А Ольгу он берег. Боялся обидеть ненароком. И было у них, и не раз, но не так, как с остальными. Нежно и трогательно. Ощущение такое, словно в ладонях твоих слепой котенок. И отпустить жалко и выронить боязно.
В первую их встречу его поразили глаза Ольги. Нагруженный пакетами, он случайно зацепил молоденькую женщину на пороге магазина. Да так неловко, что у той слетели очки, и Максим ненароком раздавил их. Как бы ища опору, женщина выставила руки, неуверенно шагнула и чуть не упала со ступенек. Максим успел подхватить ее, отбросив свои покупки. Совсем близко он увидел ее глаза, огромные, голубые, беспомощно растерянные. Он сообразил, что женщина сильно близорука, и без очков, как без костыликов, не сможет идти. Извиняясь, причитая, уговаривая, Максим усадил ее в свою машину, впопыхах распихал по пакетам рассыпанные продукты, и поехал в ближайшую «Оптику». Дорогой он что-то говорил и говорил, потоком слов скрывая конфуз. В аптеке, на свои деньги заказал новые очки и отвез несчастную домой.
Вроде бы все, инцидент исчерпан, неловкость сглажена, совесть чиста, а его весь вечер его не отпускали глаза молодой женщины. Через два дня ноги сами привели к ее дому.
